Книга Тройка, семёрка, туз, страница 53 – Алексей Урусов

Сидящая рядом Маргарита Нахимова прыскает в кулачок: — Якобы аварийной подлодкой один из моих двоюродных братьев управляет. Теперь уже не секретно, хотя мы и сами до сегодняшнего утра не знали. Этот маленький гадёныш даже не сообщил, что он в море — за неделю до этого в выходные звонил, сказал, что был в театре, а через пару дней его ждёт поход в кино и он туда с нетерпением собирается. И когда утром ему стали предъявлять за дезинформацию, он на белом глазу ответил, что с такими матросами, как у него, служба на подводной лодке: один день — цирк, другой — театр. И в кино он по факту был — но не смотрел его, а организовывал съёмки в качестве постановщика трюков. У него там даже манекены были припасены на случай, если командование решит продемонстрировать якобы «раненых и погибших матросов». Но командование подумало, что переигрывать не стоит.

Лекция тоже началась на позитиве. Вместе с преподавателем в аудиторию вошёл декан, махнув нам руками, чтобы мы сели, он подошёл к трибуне: — Поздравляю вас всех с победой русского оружия. Эту военную операцию в академиях генеральных штабов всего мира будут изучать как образец военного искусства. А мы с вами должны помнить, что важной составляющей успеха наших действий в Болгарии стала работа сотен дипломатических работников. Сегодня утром его императорское величество Николай Петрович Романов, да продлятся годы его благословенного правления, провёл разговор по телефону с главой МИД и поблагодарил сотрудников министерства за вклад в общую победу.

А на большом перерыве между лекциями Иван Штерич увёл меня в сторону от целеустремлённого потока будущих дипломатов, дружно и шумно двигавшегося в столовую, и негромко проговорил: — Мои отец и брат получили помилование, император удовлетворил их просьбы, и они два месяца назад были направлены на военную подготовку, но из-за секретности сообщить нам не могли. Сейчас они в западной части Болгарии, на границе с Сербией. Отец батальоном командует, а брат — взводом. Там вообще, в каждом отделении по одному-два этнических серба есть, чтобы проще было устанавливать отношения с местным населением.

Радостно киваю и пожимаю руку Ване.

Москва. Кафе на Зубовском бульваре.

Вечером после занятий всей группой сидим в кафе — в академии пообщаться удалось в перерывах между занятиями, но отметить моё возвращение в коллектив я решил приглашением на ужин.

Когда, как и всегда при таком времяпрепровождении, группа «распалась» на небольшие компании по интересам, удалось немого поговорить с Мариной Ушаковой. На мой вопрос о новостях от Ивана она отрицательно покрутила головой: — Куда там! Всё, что мы узнаём, нам сообщают папины друзья из дивизии или штаба морской пехоты. Ване не до звонков. А в штабе подкалывают: говорят, что Ване очень понравился его летний отпуск и он решил прокатить по этому маршруту весь полк. Так что можно просто полистать летние фотки, и понять, где он сейчас; а его самого не беспокоить. Ну а мы все вместе Варвару поддерживаем, переживает, она конечно, за мужа, как и любая мужняя жена. Забавно, что старший сын Ивана, Андрей, тоже всё понимает и младших детей приструнивает, чтобы маме лишний раз капризами не надоедали. Вот так и живём. Нам-то всем это привычно — у нас все мужики или во флот или в морскую пехоту. Ты сам-то как в «мирное русло» вошёл? Нормально? Мне брат рассказывал, что после первых боевых действий, когда приехал в отпуск, долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Да и Иван Штерич что-то подобное говорил.