Книга Тройка, семёрка, туз, страница 74 – Алексей Урусов

Дело вообще-то банальное; обстоятельства небанальные: настоятель храма «забрал» деньги из церковной кассы. И прокутил их. А когда опомнился, было уже поздно: суд. Видно, что судья настроен негативно по отношению к подсудимому — он ведь тоже в эту кассу средства жертвовал. Как и большинство из присяжных заседателей. И возрастная часть зрительского состава стала понятна — тоже прихожане.

Присяжные кипят яростью — пожилой священник, которому они так доверяли, который поучал их с амвона, проворовался. С презрением глядя на понурого батюшку, сидящего на скамье подсудимых, они уже готовы вынести максимально жёсткое «виновен по всем пунктам» и «снисхождения не заслуживает». Поджав губы, тихо перешёптываются недовольные зрители-прихожане. Слушая речи свидетелей-обвинителей, согласно им кивает и судья.

Я сижу и негромко, полушёпотом, говорю княжне, что для адвоката это безнадёжный судебный процесс, и выиграть его невозможно.

Мария Андреевна кивает головой, но всё же с сомнением, так же шёпотом, что я с трудом разбираю слова, произносит: — Скоро узнаем. Но посмотри, насколько уверенно держится Никифор, он ни одной реплики не подал в качестве возражений на выступления свидетелей. Даже судья на него вопросительно косится. Значит все силы и аргументы вложит в итоговую речь. Неужели в две минуты уложится, как обещал?

Дело движется к финалу, и судья обращается к адвокату: — Никифор Федорович, предоставляю Вам заключительное слово.

Шепотки и шевеления в зале мгновенно стихают: всем интересно, какие же слова в этой ситуации найдёт адвокат? О чём будет его речь и что Никифор сможет сказать в защиту подчинённого? В этой тишине Плевако поднялся, поклоном поблагодарил судью и отчётливым ровным голосом обратился к присяжным и всему залу: — Этот человек прощал вам грехи ваши в течении двадцати лет. Так, простите и вы его один раз, люди русские! **

Если до этого в судебном зале было тихо, то после слов Плевако тишина стала звенящей. Казалось, даже люди не дышали. В абсолютной тишине Никифор сделал два шага и сел на своё место.

Задумчивые присяжные заседатели в такой же тишине удалились на совещание, буквально через пять минут вернулись, и председатель передал записку судье. Тот зачитал: — Виновен по одному пункту. Заслуживает всяческого снисхождения.

Немного помолчав, судья поднялся и по команде судебного исполнителя встал весь зал. Поглядев на подсудимого, судья взял в руки молоток, подержал его немного в задумчивости, и проговорил: — Приговаривается к возмещению нанесённого ущерба.

* * *

Мы покидаем суд, садимся в машину, и я возмущенно говорю княжне: — Как так можно? Адвокат дело выиграл. Но он же не прав в своей короткой речи — священник на исповеди грехи не прощает; прощает их Бог, а батюшка — только свидетель, что грех исповедовался публично и раскаяние было искренним, и священник на таинстве исповеди — всего лишь посредник от имени Христа. Неужели Никифор Федорович этого не знает? Не может же не знать — он же в храме в службах помогает!

— Андрей, он о другом говорил, — мягко улыбается Мария Андреевна. — Вспомни, как Христа провоцировали осудить блудницу. А Господь ответил: «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в неё камень» ***. Вот и Никифор напомнил присутствующим об их собственных грехах, о том, что каждый из людей бывает слаб и неправ в нашем суровом и запутанном мире. Плевако всколыхнул в суде и людях мысль о добре и милости к оступившемуся, одновременно напомнив, что и они не раз оступались в своей жизни и надеялись на Божье прощение. Не знаю, может быть в другой стране это бы не сработало. Но мы русские, и в каждой русской душе живет Божья милость. И когда она проявляется — люди не просто остаются людьми, они возвышаются, попирая зло и прощая грехи. Иногда людей нужно прощать. Как этого батюшку, совершившего грех не со зла.