Книга Тройка, семёрка, туз, страница 83 – Алексей Урусов

Сцена медленно светлеет, красное колесо не кажется уже таким ярким и становится видно, что сцена — это окраина деревни. Появляется большая толпа парней и девушек, которые напевают «Коляда, коляда». Все одеты в яркие одежды. Впереди выплясывают медведь и коза с барабаном. Медведь вперевалку подходит к одной из девушек, стоящей в группе и протягивает ей лапу. Девушка нерешительно пятится. Медведь топает ногой, и медвежья шерсть коричневыми нитками осыпается на землю. И оказывается, что перед девушкой стоит высокий красивый парень в косоворотке и картузе набекрень. Девушка растерянно улыбается. Парень снова бьёт ногой по сцене и на нём вновь стремительно вырастает бурая медвежья шерсть. Медведь вновь протягивает лапу девушке, которая в этот раз осторожно кладёт в неё свою ладонь и медведь неуклюже ведёт девушку в танце. Остальные тоже танцуют и видно, как на полушубках девушек и юношей быстро прорастает рисунок из побегов и цветов.

С околицы на сцену высыпают дети, и я замираю: это самый «опасный» момент в постановке. Дети настоящие, из приюта, и тренировки с ними проводили долго: ребята лепят снежки и бросаются ими со сцены в зал. Среди зрителей тут же раздаются взвизги. Но снежки никого не поражают: они в полёте распадаются на большие снежинки, тающие в воздухе или с негромкими хлопками становятся маленькими облаками пара.

Я облегчённо вздыхаю. По первоначальному замыслу, все снежки должны были распадаться на снежинки. Но для такой тонкой работы каждый снежок нужно «подхватить» и разделить в полёте на крупицы и затем преобразовать их в снежинки. Мастера «Генезиса» с этим справлялись, пока снежки бросали профессиональные актёры, строго попадающие в такт метронома, отсчитывавшего секунды постановки. Но как только бросать начинали дети, о метрономе приходилось забыть — они увлекались, бросали быстро и шарики летели в разные стороны; мастера просто не успевали разделить и преобразовать шарики. В конце концов, Роу изменил сам подход: «воздушники» и «огневики» выставили между сценой несколько рядов «тепловых щитов», где снежки разбивались и подтаивали; а после замедления мастера с ними стали справляться, испаряя или превращая в большущие снежинки.

Дети ещё бросаются снежками, когда взрослые актёры начинают складывать на сцене дрова, на шесте устанавливают чучело Зимы и под быстрый хоровод зажигают поленья. Огонь почти мгновенно охватывает дрова и едва он доходит до верха, чучело Зимы, охваченное языками пламени, срывается и улетает вверх, постепенно растворяясь. Молодёжь так же с танцами и песнями, уходит в угол сцены, а у изгороди на противоположном краю сцены появляется белокурый парень, из-под узкой повязки на голове которого вьются длинные белокурые волосы; он в косоворотке и штанах в вертикальных полосах. Юноша — Лель, достаёт дудочку и рядом с ним мгновенно собираются птицы, стайками рассаживающиеся по ближайшим деревьям. Появляется девушка — она красива до совершенства, бледна, будто накрашена белилами и грустна. Перебирая косу, она стоит и слушает музыканта, а природа между тем начинает преображаться — на деревьях набухают почти, они лопаются, из ни вылезают и распускают листья, зацветают рябины и черёмухи.

Молодёжь возвращается на околицу начинает вновь укладывать дрова в костёр. И когда он разгорается, с криками и визгами прыгают через пламя. Костёр громадный; парни и девушки, прыгающие через него, выполняют необычайно высокий и долгий полёт над сценой, пролетая сквозь пламя. Лель и Снегурочка, стоявшие около изгороди, тоже подходят к молодёжи, берутся за руки, разбегаются, и когда пролетают над костром, Снегурочка за несколько секунд превращается в небольшое облачко, уплывающее по воздуху. Лель, приземлившись, растерянно смотрит по сторонам, но его оттирают в глубь сцены.