Книга Теперь ты в армии, страница 141 – Алексей Урусов

— Учти, — майор немного приподнимает указательные пальцы, подчёркивая важность говоримого, — в этой зоне дневная активность: растительность и остатки разрушенных зданий позволяют быстро спрятаться или организовать круговую оборону. А потом так же, через разрушенные селения, лесопосадки, кусты и деревья, заполонившие бывшие поля, уйти к «своим». Плоская равнина, лежащая между двумя цепочками опорных пунктов, превращена за последние полвека «локального пограничного конфликта» в дикие джунгли — без дорог, без жилья, без людей. Без законов и правил; точнее, законы здесь есть, но они «серые», как и правила. И главное правило — успей выстрелить первым. А главный закон — враг любой, пока надёжно не доказано обратное.

Выхожу на охоту. Преодолев два километра выжженного пустыря, специально превращённого в пустыню — чтобы с нашего опорного пункта хорошо был виден приближающийся враг, вхожу в «джунгли». «Серая зона» местами оказалась живописной: видимо, она не так давно превратилась в «зону», а до этого на протяжении сотен лет была просто местом для жизни тысяч людей, которые пахали землю, строили дома и сажали деревья, растили детей. И так из поколения в поколение, любовно обихаживая каждый закуток этого края. Берегли его и облагораживали. Война не разрушила его ещё до конца, хотя и основательно потрепала: дома глядели на улицу пустыми глазницами. Большинство зданий было без крыш, от некоторых стались только фрагменты стен или груды битого кирпича. Но иногда какой-то кусочек мирной жизни счастливо уцелел, как будто кто-то всеми силами старался сохранить это пространство от войны: натыкаюсь на маленькую автобусную остановку, выполненную в затейливой архитектуре и со всех сторон покрытую мозаикой — с солнышком, тучками и играющими детьми. А совсем неподалеку от остановки, буквально в десятке метров — два сгоревших бронетранспортёра. Чуть дальше — ряды плодовых деревьев, а между ними густые заросли кустов, из которых слышен птичий гвалт.

Обхожу зону вдоль наших опорников, изучая и стараясь примерно определить места для удобной стрельбы по нашим позициям: где-то здесь действует снайпер, который уже два месяца охотится на русских офицеров и солдат. Нашим, чтобы обезопаситься, пришлось даже дополнительно зачищать от деревьев и остатков строений территорию перед опорниками. Но стрелял он с расстояния в три километра и настолько глубокую очистку местности быстро не проведёшь.

Пробыв день в «джунглях», возвращаюсь на опорный пункт…

На третий день вражеский снайпер появился. Ну, скорее всего, он: неяркая энергетическая точка перемещалась от одного леска к другому или осторожно останавливаясь, выжидала. Он в южной, наиболее заросшей, части «огурца». Моя лёжка была в центральной части и до него мне около семи километров. Начинаю движение на юг, но быстро идти не получается: периодически энергетическим зрением вижу появляющиеся на горизонте дроны, и приходится от них прятаться и ждать, пока пролетят. Определить, чей дрон засветился на небе, наш или польский — невозможно. Но в соответствии с первой статьёй неписаной Конституции «Джунглей»: до тех пор, пока не получено надёжное доказательство, вражеским считается любой беспилотник, и поэтому приходится прятаться от всех квадрокоптеров. Где-то вдалеке слышно, как ухнул артиллерийский снаряд; несколько раз прострочил пулемёт. На деле могло никакой опасности и не быть — что наши, что польские солдаты при малейшем подозрении стреляли «по зелёнке». А потом находили подстреленных косуль, зайцев или ворон.