Онлайн книга «Теперь ты в армии»
|
Вечером четвёртого дня взводный, старший среди спецназовцев, мне шепчет: — Нужный объект выдвигается в наш район и завтра утром начнёт объезд линии соприкосновения. Так что поспите, а после полуночи следуйте в «нору». Согласно киваю головой. Западная зона локального пограничного конфликта. «Серая зона» между русскими и польскими позициями. «Выставив» винтовку, разместив и настроив оборудование, до рассвета по очереди со Спартанцем отдыхаем, а потом также по очереди бдим, в оптику наблюдая за районом, куда должен прибыть генерал. Я периодически пересчитываю поправки для стрельбы: температура и влажность меняются, ветер немного «гуляет»; всё это нужно учесть. День тянулся долго и утомительно — всё-таки напряжение сказывается и не даёт сосредоточиться даже на арамейской лексике и ахеменидских иероглифах. Наконец-то, уже под вечер, слышу Лёнин шёпот: — Похоже, начинается. Приникаю глазом к окуляру винтовки: точно, колонна из нескольких автомобилей подъезжает, притормаживает, останавливается, из машин начинают выходить люди. К одному из них приближается группа: рапортуют, ещё один человек протягивает ему каску. Вот он, генерал, который для польской армии нанимает «вольных снайперов». Знакомая у него магическая аура, сталкивался с похожим рисунком. Вспоминаю где, и меня пронзает мысль: Радзивилл! Тадеуш Кристинович! Тот, сбежавший в Польшу. Вот он где оказался. Как он мог: на этой стороне его страна, его родственники, офицеры с которыми он общался или даже служил? За одно это надо пристрелить! Через минуту Радзивилл берёт каску, но не надевает её, а оставляет в руках. К нему подходит ещё несколько человек. Похоже, что это и есть «беседа»: стоят и разговаривают. В магическом зрении вижу, что всё окрашено в позитивные тона. Ближе всех к генералу находятся две женщины — видно по длинным причёскам. И эти две женские ауры тоже мне встречались. Перебираю в памяти знакомых полек. Какие там знакомые — их нет. Точнее были две — тогда, после имперского триатлона, на открытии выставки в музее у Уварова, из команды польских биатлонисток. Биатлонистки! Как же их? Гражина и Ядвига? Штурмовики говорили, что две «польские ведьмы» — это знаменитые спортсменки, они несколько десятков наших солдат и офицеров убили. И любят выстрелить так, чтобы человек мучился, а потом ещё и помощь расстрелять. Так вот с кем беседует Радзивилл… и польки стоят очень удачно — перекрывая друг друга и крупнокалиберной пулей можно поразить сразу обеих. Мысли летят в голове с бешеной скоростью. Слегка прокручиваю колёсико и винтовка сдвигается чуть левее, на снайперш. Нет, приказ был стрелять в генерала. Возвращаю ствол в первоначальное положение. Я колеблюсь, теряю секунды, а время неумолимо уходит. В голове стучит: — Пора! Кручу колёсико. Прижимаюсь к прикладу, выбираю свободный ход курка и замерев, стреляю. Ещё сильнее припадаю к окуляру, жду момента, когда пуля попадёт. Или просвистит мимо, если я ошибся в расчётах или кто-то сильно сдвинется — далеко, на такую дистанцию я в боевых условиях ещё не стрелял. Слышу восторженный шёпот Лёни Курочкина: — Сразу двое. Я и сам фиксирую «попадание в цель». Хочу сказать Спартанцу: — Не двое, а две! Но не говорю. И эта не произнесённая фраза стала лавиной, запустившей мою память. Я цепенею… я знаю, что будет дальше: военный трибунал. Смутные картины начинают всплывать в памяти. Этого не происходило в реале, но я когда-то отчётливо, в ярких красках, всё видел во сне: я стреляю и попадаю; замирая на время, мы с напарником ползём по перекрытому лазу; дальше пробираемся по зарослям в нашу сторону; вот я докладываю и меня тут же уводят на гауптвахту; дальше в голове всплывает фрагмент заседания военного суда, дальше — лишение звания и наград… |