Онлайн книга «Теперь ты в армии»
|
— Играй, — говорю ему с улыбкой. — Нет более достойного исполнителя для этого инструмента. Гриша достаёт из коробки один из мундштуков, аккуратно, словно боясь поцарапать, ставит. Недоверчиво смотрит на меня, как будто я могу в любой момент отобрать саксофон, прикасается к нему губами. Издав несколько звуков, улыбается: — Идеальное звучание. — Попробуй, зрители ждут, — мне кажется, Композитор всё ещё не верит, что у него в руках такой инструмент и побаивается за него держаться: вдруг отпечатки пальцев останутся. Рота между тем, похватав табуретки, начинается рассаживаться рядами: все знают ещё с учебки — если Гриша выдул пару нот, то жди концерта. И Композитор выдал: начал с «Морского прибоя» и «Сиреневого тумана», потом пошло что-то джазовое, немного помедлив, перешёл на торжественно-литургическую музыку и саксофон в этой мелодии показался мне органом… — Устал… Какая вещь! Всё, что хочешь воспроизводительно! — Гриша выдохнул, завершив фразу незнакомым мне термином; он опускает саксофон и, как мне показалось, снова боязливо посматривает на меня. Он что, не верит? Думает, это временно? Типа, дали поиграть? Улыбаюсь: — Гриш, там ещё коробка для ухода: с салфетками, кремами, жидкостями, порошками какими-то и щёточками. Чтобы у тебя лет десять забот не было с поддержанием саксофона в надлежащем для морпеха виде. На память обо мне, вспоминай иногда дни нашей совместной службы. Он радостно кивает. Стоявший в сторонке Лёня Курочкин приближается к нам и обращается к сидящим матросам: — Маэстро надо немного отдохнуть, и чтобы рота не скучала, наш знаменитый дуэт «Двое из ларца» немного развлечёт почтенную публику. Матросы смеются и аплодируют: двух одесситов — близнецов Колю и Толю Пичугиных, с позывными «Ларец Один» и «Ларец Два», смех сопровождал всегда, но настоящее признание к ним пришло, когда за огранку их задатков взялся Спартанец. Братья были настолько одинаковыми, что, наверное, даже мама их не различала. Капитан Трегубенко на «знакомстве» постоял перед ними, тяжело вздохнул: — Позывные «Ларец Один» и «Ларец Два». Чтобы причёски были разными, насколько получится, при ваших-то волосах. Близнецы коренастые, широколицые, с чётко обозначившимися лысинами, но с буйной порослью на груди и спине, устремившейся на шею и торчавшей из воротника, как жабо. Матросы только начали выходить, чтобы «развлечь почтенную публику», а рота уже ухохатывалась: один шёл, понуро опустив плечи и исподлобья смотрел по сторонам, второй широко улыбался и вышагивал как гоголевский ревизор. В руках у них были деревянные ложки. Вскинув ложки, они зарядили ими какую-то мелодию. Отыграв, «Улыбавшийся» поднял ложки к лицу и обрадованной скороговоркой затараторил: Ух ты, ёжки. Это же ложки! Может, хватит голодать? Не пора ли порубать? Винегрет из устриц Я срубал бы шустро. И пюрешку из бананов Разметал бы рьяно. «Грустный» поворачивает к нему голову: Что ты, Емеля? Только что поели. Братья снова выдают ложками частую дробь, типа кадрили, а сами немного пританцовывают, и весёлый из «Ларцов» начинает: Ух ты, ёжки. Это же ложки! Вашим вкусам потакаю; Тут история такая: Раз в селе, навеселе, Я сажал картошку. Я сажал маркошку, Я сажал горошку, А потом урожай Собирал в лукошко… Второй «Ларец» берётся двумя руками за голову и раскачивает ею: |