Книга Теперь ты в армии, страница 172 – Алексей Урусов

Делаю вывод: реально будет беседа — двадцать минут никто на «наказание» не тратит. Даже строгий выговор, когда командир реально мечется перед подчинённым, и брызгая слюной и срывая голос, размазывает ему словесным способом его упущения по всему лицу, занимает не больше десятка минут — даже самые забористые «армейские термины» за такое время иссякают. А повторять одни и те же «слова» дважды считается дурным тоном. Ну а все другие наказания происходят ещё быстрее; обычно они вообще короткие и хлёсткие, как выстрел из снайперской винтовки.

Ну, морпехи нерешительными не бывают, так что, получив кивок от сержанта, сидящего в приёмной, уверенно стучу в дверь кабинета, дождавшись ответа, захожу. Армейскую субординацию требуется соблюдать, поэтому рапортую: — Товарищ гвардии генерал-лейтенант! Разрешите обратиться к гвардии полковнику Осипову.

— Обращайтесь, — легко и с улыбкой соглашается генерал.

Немного поворачиваюсь в сторону командира, докладываю: — Товарищ гвардии полковник! Гвардии младший лейтенант Первозванов по Вашему приказанию прибыл!

Осипов немного приопускает глаза: — Присаживайтесь, товарищ младший лейтенант.

Понятно, реально будет «разговор», а не «выговор». Хоть я уже с генерал-лейтенантом Горпищенко неоднократно «общался», сидеть напротив него за приставным столиком не очень уютно. Хотя, чисто лингвистически, мы с ним оба лейтенанты: только я — «младший лейтенант», а он — «генерал-лейтенант».

Он и начинает разговор. Чем Горпищенко мне всегда импонировал — не любит генерал «жевать сопли», и ходить вокруг да около, а сразу вываливает нужную информацию. Так что Филипп Павлович с первых фраз переходит к теме разговора: — Я рад, что взвод тяжёлых снайперов хорошо проявил себя на линии боевого разграничения. Как ты думаешь, Андрей, для полка такая численность тяжёлых снайперов достаточна?

Генерал умолкает, значит вопрос задавал не для того, чтобы самому на него ответить или дальше рассуждать, а хочет услышать моё мнение. Отвечаю: — Никак нет! Сейчас в моём взводе шесть отделений. Максимум, что взвод может выделить «за ленточку» — два расчёта, которые располагаются на самых «сложных» опорных пунктах. Для обеспечения боевой деятельности полка и проведения успешной подготовки снайперских групп, желательно иметь в три, а лучше в четыре раза больше тяжёлых снайперов, чем опорников в нашем полку.

Филипп Павлович довольно улыбается: — Ну, считай, что генштаб услышал твои молитвы! Приказано сформировать по роте тяжёлых снайперов в каждом полку морской пехоты и каждом полку воздушно-десантных войск.

Я сижу. Как и положено, преданно, без единой мысли на лице, смотрю на генерал-лейтенанта: если это меня касается, начальник не только скажет, но и объяснит, насколько касается и каким боком.

Начальник и говорит: — А у меня в округе ещё не во всех полках даже взвода сформированы. Так что ваш полк будет первым, где на следующей неделе начнём формировать роту тяжёлых снайперов, точнее — переформировывать твой взвод в роту. Даю тебе три дня на планирование и подготовку. А сразу после праздников приступай, старшие товарищи помогут.

Поднимаюсь, что тут скажешь: — Есть!

— И вот ещё что, продолжает Горпищенко, — одно отделение я у тебя заберу; прапорщик Станислав Логинский поедет в Крым на зимние квартиры дивизии: там у нас заканчивается формирование новых полков. На базе отделения Логинского развернём взвод. А попозже, если получится, то и роту. Понятен замысел?