Книга Теперь ты в армии, страница 80 – Алексей Урусов

Столы для нашего взвода были накрыты по-праздничному: на каждом стояло по жареному поросёнку и длинной нарезке из разного мяса и овощей. В отдельном казане — говядина: для тех, кто свинину не ест. Некоторые из матросов взвода, кто попрожорливее, аж заурчали и замурлыкали от удовольствия. Тоже мне, морпехи: голодный морпех должен рычать. Причём так громко, чтобы львы и волки разбегались минимум на несколько километров.

— Да ядрёные ж подсвинки! — слышу из-за спины довольный голос Лёни Курочкина. — Я в следующий раз гораздо лучше воевать буду за такой паёк. Только надо было поросят обсыпать чёрным перцем — против нас ведь реально чёрные перцы воевали.

Взвод гогочет над незатейливой шуткой…

Утром следующего дня, подхватив брёвна, взвод вместе со всей ротой помчался на зарядку.

— Вот такая вот она: военная любовь — короткая, как хлопок выстрела, — недовольно пробурчал Спартанец, бережно поддерживая бревно на бегу. — «Уракнули» три раза, свинкой накормили. И всё — вперёд, в поле, с бревном в руках.

После возвращения из-за ленточки в течение первой недели утренних полевых выходов не было: мы корпели над отчётами, катая рапортины и описывая свои действия, сверяясь с данными боевых журналов и записями налобных камер. А когда закончили, начали осваивать «передовой боевой опыт». У нас в запасе два месяца на подготовку к следующему выезду за ленточку.

* * *

Субботнего звонка от цесаревича я ждал — соскучился я по Саше и его голосу за эти четыре месяца: как-то незаметно он стал важной частью моей жизни. Через Артура Гефта мы договорились, что в ближайшем увольнении цесаревич будет мне звонить. Артур же сообщил мне, что, добыв номер моего телефона, Александр пытался мне дозвониться и раньше. Но смс, которые он бросал, приходили во «внеурочное» время, соответственно и звонок от него поступал тогда, когда мой смартфон был выключен и лежал в канцелярии, а настройки смартфона таковы, что звонки и смс с неопределимых номеров в памяти не остаются. А потом у меня был «полевой выход» на две недели.

Звонок раздался почти сразу же после того, как я смартфон получил. Отвечаю, и пока Саша здоровается, ищу укромный уголок в кубрике, что сделать не просто: казарма не общежитие; здесь вся жизнь на виду.

— Брат, поздравляю с принятием присяги! — голос Александра вроде немного хрипловат. Может простудился? Хотя, кто позволит простудиться цесаревичу? Врачи тут же набегут и как начнут лечить — пожалеешь, что заболел! Наверное, всё-таки, слишком большое расстояние и переход с военной линии связи на гражданскую; не первый раз у меня так, да и у других морпехов помехи в эфире возникают.

Саша рассказывает, как он волновался, когда присягу принимал. Хотя, с детства бывал на подобных мероприятиях, много что к тому времени повидал, но вот когда ты сам, в строю, клянёшься, то чувства идут изнутри, что впечатляет.

Подтверждаю, что у меня тоже так и было.

— Мне немного стыдновато; получается я у тебя мечту увёл: я теперь матрос, хоть и сухопутный, точнее был им, пока «младшего сержанта» не дали, — немного сокрушаюсь я.

— Да, ладно. Мне морская служба в любом случае не светила. Хоть и очень хотелось, но в моём жизненном судовом журнале изначально заход в такой порт не намечался. А так хоть кто-то из нас пофорсит в якорях, — смеётся Саша.