Книга Теперь ты в армии, страница 85 – Алексей Урусов

— О, как, — хохотнул Константин Михайлович. — Отправился за пером, а вернулся ощипанным!

— Ошибки быть не могло? Может он ещё в зоне? — задал вопрос сыну Михаил Михайлович.

— Не могло, — цокнув краем губ, ответил Антон. — Связной сообщил, что первоначальный осмотр выявил совпадение татуировок, а потом по зубной карте и анализу ДРК подтвердили.

— А известны обстоятельства гибели польского снайпера? — уточнил Константин Михайлович.

Антон Михайлович пожал плечами: — Нет. Там же передовая, так просто контролёра не пошлёшь. Но снайпер был опытный, грамотный, так что убить его было не просто. При осмотре на его теле было обнаружено несколько ранений, как будто из крупнокалиберного пулемёта разрывными пулями очередью прошили…

— Ну, значит, не Первозванов его на снайперской дуэли пристрелил. Хотя непонятно: если он опытный, что он так близко от позиций находился, что его пулемёт достал? Или случайно из самолёта длинная очередь через него прошла? — задумчиво проговорил Константин Михайлович. И добавил: — Ну, нам не важно. Радзивилл деятельно работает на амнистию, так что пусть продолжает. Первозванов через месяц-полтора снова в зону пограничного конфликта отправится, Тадеуш как раз подготовиться успеет. Слушай, Миша, может, в самом деле было бы проще и надёжнее распределить Первозванова в Ригу переводчиком или порученцем каким? Там в старом городе дома высокие, зимой сосульки метровые. Бежит он куда-то с письмом-пакетом; сосулька такая с крыши случайно — хлоп! И нет Первозванова. Грамотно сорвавшаяся сосулька череп насквозь пробивает. А уж найти пару водяных-воздушников для её меткого полета — проще простого.

Близ Чернигова. Жилой городок возле полка морской пехоты.

После завтрака инструктирую сержанта, остающегося за меня «замком»: впервые с призыва в армию, меня на занятиях не будет — у меня увольнение. Восемнадцать лет как никак! И для любого морпеха самый ценный подарок — маленький листок бумаги с синей печатью, в верхней части которого большими буквами написано: «Увольнительная записка». Прохожу за КПП и тут же в меня врезается какой-то шкет с криком: — Папка!!!

Хватаю его на руки, поднимаю, он меня стискивает и целует; физиономия ребёнка знакомая — по лицам я всех из своего приюта знаю. Рядом ещё двое детей, постарше. Машу им рукой, они подходят. Не постарше, почти взрослые; Мищерская написала заранее «состав делегации»: Василий и Алёна; притягиваю их по очереди к себе, обнимаю. Слышу голос княжны Мищерской: — Вова всю дорогу уверял, что он тебя первым узнает. И не ошибся!

Она, и стоящая рядом сестра Татьяна, улыбаются. Точнее, Татьяна больше не «сестра»: после ухода из монастыря и замужества она просто Татьяна Антоньевна Губкина. Мария Андреевна и Татьяна тоже подходят, здороваются, целуя. А Татьяна ещё и слезинку смахивает.

— Мы в гостинице остановились, там с утра кафе работает, можно посидеть, — сообщает Мария Андреевна. Пожимаю плечами; для меня видеть их всех — вот настоящий праздник.

После кафе поднимаемся в номер Мищерской — она княжна и по статусу ей полагается жить в люксе, так что в её гостиной располагаемся с комфортом. Меня осыпают подарками: дети пилили, клепали, клеили, шили и выстругивали всё, что мне «может пригодиться в военной службе».