Книга Дипломатическая академия, страница 110 – Алексей Урусов

Но я даже не дворянин. Но со мной почему-то всё иначе. Цесаревич Александр Владимирович меня выделял, держал около себя, обращался с вопросами и вообще беседу строил «на равных». И не было похоже, что это просто знак внимания, проявляемый к виновнику торжества. Мои попытки подчеркнуть статус цесаревича его расстраивали и в конце, садясь в машину, он меня совсем огорошил заявлением. Так и сказал: «Что ты знаешь о себе и своём статусе…?».

А значит — он знает что-то, что даёт ему может и не основание, но повод для такого отношения ко мне. Что это может быть? И может ли это быть опасным для меня? Неужели служба внешней разведки уже сообщила императорской семье что я «главный конструктор по шарикам»? Но, если бы СВР решила это сделать, Николай Артурович Гефт известил бы меня об этом заблаговременно, и в принципе, моим мнением должен был бы поинтересоваться по этому поводу. А если допустить, что Александр, будучи Романовым и находясь на четвёртом магическом уровне, помимо владения магией ещё и обладает способностью видеть потоки магической силы или даже и то, что я их вижу? Или так же, с помощью «высокой магии», замечает мои лечебные навыки? И тогда он своим вниманием и словами и сообщает мне об этом моём «статусе»?

Ответов на эти вопросы нет. И похоже, что ответ есть только у цесаревича. И если бы Александр Владимирович хотел каким-то образом использовать информацию, если она у него имеется, то по реакции властей мне бы это стало быстро известно. А пока никакой реакции нет. И единственное, что остаётся — ждать. Может быть, цесаревич сам развеет тот туман, что он напустил.

Москва. Кремль.

Император традиционно предпочёл своё рабочее место, наследник сел к приставному столику, а майора Осташева усадили напротив Владимира Николаевича.

Николай Петрович Романов, дочитав бумаги в тонкой папке, отодвинул её и поднял глаза: — Твой рапорт, Николай Аркадьевич, по мероприятию в развлекательном комплексе «Галактика», таким и ожидался: повеселился цесаревич от души. Но отпустили мы его туда сами, да и не привык ещё Александр неделями сидеть в казарме, вырывается оттуда не часто, так что будем считать, что просто выпустил пар цесаревич. Но за буйки не заплывал, а значит, предостережения работают. С этим всё понятно. Почти через две недели предстоит поездка в этот же комплекс, только теперь помимо Александра ещё и для Веры с Надеждой. Навалились они на нас с наследником всей толпой с этим магическим шоу. А толпой, оно известно, хорошо и батьку бить. Точнее, вначале Владимиру Николаевичу мозги вынесли, а потом мне. Периодически мы внукам выезды разрешаем, так что этой поездкой мы для них год закроем.

— Нас, — император кивнул в сторону сына, давая понять, кого он подразумевает, когда говорит «нас», — другое интересует: Андрей Первозванов — какой он? Что из себя представляет? Как себя ведёт? Манеры, речь, стиль и особенности поведения; в целом впечатление? Какие-то особые приметы, динамика и моторика? Его наши службы накануне поездки цесаревича в «Галактику» проверяли и дали положительное заключение. Но это заключение носит общий характер и нацелено на выявление только возможности допуска того или иного лица к монаршим особам.

Николай Аркадьевич понятливо кивнул, взглянул на наследника, положил перед собой нарезку из небольших листков, испещрённую мелкими буквами, и сцепив пальцы рук в замок, приступил к докладу: — Имевшегося незначительного времени для наблюдения и эпизодичность моего внимания не позволили прийти к каким-то серьёзным выводам относительно Андрея Первозванова. Поэтому я бы больше рассказал о наблюдениях, ну и где-то о умозаключениях. Прежде всего, он не конфликтный и умеет строить отношения: у него дружеские, или, как минимум, неплохие, взаимосвязи практически со всеми знакомыми. Сразу же поясню: проблемы, которые возникли у него с князьями Юрьевскими и Радзивиллами произошли по инициативе княжичей и Первозванов в складывавшихся условиях реагировал так, как умел. Возможно, жёстко. Но эффективно. В подтверждение его авторитета среди студентов и выстроенных рабочих, а скорее, дружеских, отношений, могу привести то, что вся его группа на день рождения к нему пришла. В ходе общения было отчётливо видно, что одногруппники к нему относятся с уважением, как к равному, хотя там и княжичи есть, и графы. Ну, в РИДА простолюдины — это вообще редкий случай. Но взять хоть Якова Куракина, хоть Марину Ушакову — они дружеское расположение ему демонстрировали.