Книга Дипломатическая академия, страница 132 – Алексей Урусов

* * *

Я стоял у окна своей спальни и смотрел на ночное море. Точнее, на берег и море, освещённые полной луной. Было видно, что море шевелится и накатывается на берег, как будто никак не может устроиться на ночь в своём ложе и всё ищет удобное положение. Или хочет выбраться на берег и что-то шепнуть мне по секрету. Но вот что? Может желает поведать мне, что морская дружба самая крепкая и надёжная, а раз так, то и Александру доверять можно. Или предупредить об опасности? Но какой и где?

Какое же оно всё-таки красивое — вот здесь я с Сашей полностью согласен! Так бы и стоял всю ночь и смотрел на то, как луна медленно плывёт сквозь облака будто кормовой фонарь на судне и прокладывает яркую лунную дорожку на волнистой поверхности; освещает утёс, скалы и глыбы камней, причудливо разбросанные по пляжу. Но какую дорогу она освещает для меня, на что намекает?

Каждый раз после общения с цесаревичем я размышлял — не слишком ли далеко я зашёл и не попытаться ли свернуть отношения в строго официальное русло? Ещё не поздно, я могу «закрыться» от Саши. Он обидится, но со временем остынет, и мы перестанем видеться. Но правильно ли будет обмануть его доверие и расположение ко мне; и не потеряю ли я друга, если просто испугаюсь дружбы? И не потеряю ли я себя, пытаясь вести себя не так, как во мне изначально заложено? Ведь и мимо Артура Гефта я мог просто пройти мимо, хотя и видел, что ему плохо. Но не прошёл. Когда он резко высказался в мой адрес, я мог встать и уйти, решив, что это не мои проблемы. Но понял тогда, что в нём говорит боль. Понял, хотя и было мне тогда всего-то… Может и Александр увидел во мне человека, которому от него ничего не нужно. Который не будет добиваться чинов, должностей и званий. С которым можно просто дружить и который не воспользуется дружбой с наследником престола в своих интересах. И имею ли я право притвориться другим, только для того, чтобы спрятаться?

Уж пусть лучше я обманусь, чем перестану верить людям!

На песчаной тропинке, струившейся вдоль пляжа, появились два парня. Они не спеша шли, оглядывая берег, и по форменной одежде и кепи я понял, что это охранники — каждый час у них обход береговой полосы. Один из них присел, пошарил руками. Подбежал к краю воды и присев, что-то кинул. По замаху и положению руки я понял, что он бросил плоский «блинчик», рассчитывая в лунных бликах увидеть, как он отпрыгивает от воды. Вряд ли при таком волнении моря камешек будет отскакивать, а не зароется в первую же волну. Интересно, получилось ли ему бросить так, чтобы срикошетило? И загадал ли он что-то на удачу, если блинчик долго пропрыгает? И как ещё долго я смогу, как блинчик, скачущий по водной глади, ударяться о проблему, но взлетать от неё, получая новое ускорение? Не станет ли какая-то проблема той волной, после столкновения с которой я пойду на дно?

Понимая, что ответы даст только жизнь, задёргиваю штору и ложусь спать. Оставляю только узкую щель, чтобы свет от луны чертил на полу узкую дорожку.

Крым. Имение цесаревича Александра Владимировича Романова.

Утром мы едва успели позавтракать до прилёта вертолёта, который перенёс нас в уютную бухту, на одном склоне которой стоял большой дом, несколько других сооружений, а территория была расчерчена тропинками, дорогами и цветниками. Проходим до дома, Александр встречает нас на пороге. Отличие от бывшего дворца Радзивиллов бросается в глаза: у цесаревича самая большая комната — библиотека. Точнее, книгохранилище, совмещённое с макетным залом: на стеллажах стояли книги, а рядом с ними — макеты кораблей. Александр улыбается, показывает на богатства, размещённые на полках: — Здесь, помимо книг, хранится документация на строительство дома и всего, что вокруг. Если что-то будет интересно, можно посмотреть или скачать — в электронном виде комплект тоже полный.