Книга Дипломатическая академия, страница 17 – Алексей Урусов

— Продолжайте раскачивать, я сейчас его шипом постараюсь подтолкнуть, — Эдуард сформировал из грунта и щебёнки шип, но сдвинуть валун не смог.

— Воздушники, действуйте по-другому. Мы раскачиваем, а вы перенесите усилия выше камня и сыпьте щебёнку под него! — подал он новую команду. Сам он, помимо раскачки, тоже начал сдвигать небольшие камни, стараясь затолкать их сверху под валун.

— Есть, есть, сдвинулся. Продолжаем! Качаем и сыплем! — прокричал Полуэктин и в тот же момент валун сорвался вниз, по пути цепляя и увлекая вниз камни поменьше и даже большого размера. Склон был крутым, так что камни, бодро покатились, подключая к этому увлекательному процессу всё, что покоилось на склоне.

— Приготовиться к стрельбе! Распределить сектора! — сквозь нарастающий шум лавины прокричал младший сержант. Солдаты похватали автоматы и стали занимать позиции.

Вовремя! Клацая и гремя, как каменная собака, лавина накрыла часть вражеской засады, и те из румын, кто попал под камнепад, выскакивали из укрытий и по ним, мечущимся среди прыгающих камней, отделение Полуэктина открыло огонь.

— «Огневики» и «воздушники», прекратить стрельбу! Зажигайте кусты и траву перед нашими позициями и разгоняйте огонь, — Полуэктин за время командования отделением убедился, что «огневики» у него слабоваты, но поджечь траву поблизости смогут.

Как только огонь стал расползаться и весело затрещал по сухой траве и кустам, уже не нуждаясь в магической поддержке, Полуэктин подал команду: — Отступаем в обратном порядке. Арьергард в готовности отстреливаться! Бегом, марш!

Самые опасные двести метров открытого пространства отделение преодолело на одном дыхании. Стрельбы по ним не было — между нашими солдатами и вражеской засадой поднимался столб пыли, смешивавшийся с дымом от горящих кустов…

Трасса Владимир — Москва.

Переезд из Владимира в Москву прошёл в авральном режиме. Точнее — как ни собирайся, аврала не миновать. Но затягивать было нельзя — приближался «Бал чемпионов», мне на нём нужно быть, да и начало учебного года на за горами. Мой «Москвич» уверенно вырулил на трассу и взял курс на Москву. Можно считать, что эти полторы недели подвели итог под моим прошлым — впереди новый этап в жизни.

Сидя в автомобиле, вспомнил, как переехав из монастырского приюта к Перловым, впервые назвал их жилище своим «домом». И тут же подумалось — ведь и монастырский приют был мне домом, где меня любили. Всё детство я мечтал о доме и семье, но разве сестра Татьяна не была мне за мать? А Анатолий Дмитриевич? Он ведь относился ко мне как к сыну и занимался моим воспитанием все годы, пока я жил в монастыре — хотя мне и казалось тогда, что мои тренировки с оружием и его рассказы про жизнь и исторические события — это всё следствие моих собственных желаний заниматься военным делом. И в этот системе координат разве не была настоятельница-игуменья Юлиана мне за любящую и заботливую бабушку? А отец Игнатий — не только мой духовник и учитель языков, но и мудрый дедушка?

И точно так же — разве не стали для меня равноценными отцом и матерью Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна Перловы? Я помнил, как ласково меня гладила тётя Оксана, и как я сам чуть ли подставлял голову под эти прикосновения…

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.