Книга Дипломатическая академия, страница 6 – Алексей Урусов

Москва. Дворец графов Уваровых.

— Знакомьтесь! — граф Уваров Фёдор Семёнович по-хозяйски провёл рукой в сторону расставленных на подставках и разложенных на столах «артефактах» и широко улыбнулся. Он специально «придержал» демонстрацию приобретённых у Андрея Первозванова оружия и снаряжения до вечера воскресенья — в семье даже суббота была рабочим днём: в сфере культуры, на которой специализировался его род, по-другому не получалось. Зато понедельник являлся официальным выходным.

Многочисленно семейство приступило к осмотру экспонатов, вспоминая где и чем Первозванов сражался и в какой форме был.

— Большое приобретение, — кивнула довольная супруга графа Дарья Ивановна. — Он остро в деньгах нуждается, что так много оружия продал?

Фёдор Семёнович довольно улыбнулся: — С деньгами там всё не просто ровно, а вообще, по-моему, отлично. Когда я похвалил вид из квартиры на Остоженке, где он меня принимал: там гостиная с панорамными окнами на три стороны выходит — на север храм Христа Спасителя, на восток — Замоскворечье, на запад на центр Москвы. Виды, в самом деле, шикарные. Говорю ему об этом, а он отвечает, что сам бы он такую не взял, а это — подарок от князя Анохина, хабаровского губернатора. И ему-де до учёбы можно будет отсюда пешком ходить — он в Дипломатическую академию поступил, она как раз под боком. Ну, подарок и подарок. Но я потом в сети посмотрел — Андрей владелец деревни под Владимиром и кучи предприятий. Судя по всему, прибыль хозяйство даёт.

— Я тоже о его благосостоянии задумался, когда он стал имущество щедро откладывать на продажу, — продолжил Уваров. — И пришёл к выводу, что он же в детдоме, точнее, в монастырском приюте детство провёл. А когда ты в детдоме растёшь, то даже твои личные вещи, они как бы «немного общие». И дать ими попользоваться — это само собой разумеется, и расстаться — проще. Вот он и расстался. И в детстве у него пару раз бывало, когда он своё оружие, из которого «вырос», просто раздавал другим детям.

— И знаешь, кто это рассказал? — Фёдор Семёнович с загадочной улыбкой обратился к Дарье Ивановне. — Его монастырский воспитатель и наставник в военном деле Анатолий Губкин. Первозванов как раз присутствующих с него представлять и начал. Ну, Толя тоже не так прост оказался. Я вспоминал, что где-то фамилия звучала; она не то, чтобы частая, но и не редкая. И вспомнил. Бы такой эпизод, когда на фронте, ну «за ленточкой», комбат избил генерала.

— Семён, — обратился граф к наследнику, — ты должен помнить, как раз в годы твоей юности произошло. Там генерал очень хотел «Героя» получить, а для этого была нужна громкая победа. Ну и прибыл покомандовать. Комбат, а это и был как раз Анатолий Губкин, его уговаривал не бросать людей в неподготовленную атаку: разведку там провести и позиции обработать предварительно артиллерией и дронами. В ответ генерал обвинил комбата в трусости. Ну, комбат сам людей в атаку и повёл. Напоролись на фланговый огонь и минное поле. Плюс с высоты по ним огонь вели. От роты меньше десятка человек вернулось: комбат вывел, кого смог. Вернулся Губкин в штаб, зашёл к генералу, вытолкал оттуда какого-то клерка, что на докладе был, и стал генерала избивать. Дверь-то быстро выломали: генерал под столом прячется, комбат в ярости его ногами лупит и кричит: «Бейся, сука! Или ты храбрый только пацанов на смерть посылать⁈». Ну, оттащили его. Офицерское собрание спасло тогда Губкина от трибунала тем, что всем полком написали рапорты об увольнении. Представь какая бы бомба была под министерство обороны — все офицеры полка уволились! Пришлось командованию инцидент замять и комбата просто уволили.