Книга Дипломатическая академия, страница 90 – Алексей Урусов

Закрытая зона за Уралом. Исправительно-трудовая колония при Академии-2 (Орёл-42а).

Бывший майор полиции Вадим Артемьевич Борисов, он же бывший командир роты спецназа полиции, а ныне — заключённый специальной тюрьмы, когда-то давно, в прошлой жизни, начинал свою службу в полиции в уголовном розыске. И опер из него был хороший — сослуживцы называли это «чуйкой», а сам Борисов — «вниманием к деталям». Как-то такое внимание позволило ему раскрыть первое в его жизни сложное дело: зацепок и улик не было; преступление произошло ранним утром на загаженной детской площадке во дворе дома. И по какому-то наитию, обследовав двор, он решил собрать свежие пивные пробки, валявшиеся вокруг беседки и песочницы. Демонстрация пробок и их сверка в близлежащих магазинчиках ничего не давала, пока в одном из павильонов продавец не узнала «продукцию»: редкое пиво залежалось, и взяли его три забулдыги от безвыходности — ничего другого не было. Поскольку глубокой ночью троица долго спорила по поводу «а не поискать ли где-то ещё», «брать-не брать», а потом вытряхивала мелочь, наскребая на пиво и закусь, продавщица их неплохо запомнила. Потянув за эту ниточку, лейтенант Вадим Борисов смог выйти на след преступников. В спецназе ему подобная «чуйка» была не очень нужна — батальон больше специализировался на силовых акциях. Теперь же, в тюрьме, старые навыки вновь потребовались и Вадим Артемьевич старательно анализировал «нюансы» и «знаки», стараясь выцепить из них ценную информацию.

Как-то, когда его выводили на прогулку, бывший майор обратил внимание, что предыдущий заключённый ещё продолжает разминку, что являлось нарушением — заключённые друг друга видеть не должны. Естественно, вопросы Борисов задавать не мог и терпеливо ждал, пока площадка не освободится.

Сопровождавший его молодой солдат коротко сказал: — Потерпи немного. Он, — выводной ткнул пальцем в разминавшегося заключённого, — прошение подал о направлении в зону пограничного конфликта. Вот, готовится.

Выводы Вадим сделал правильные и когда при очередном обходе руководство поинтересовалось, нет ли у него жалоб и заявлений, Борисов ответил, что жалоб у него нет, но хотел бы получить разъяснение о возможном сроке подачи ходатайства о направлении за «ленточку». Борисову обещали разъяснить в нужный срок.

И на этом вроде бы всё и закончилось. Но бывший майор быстро уловил изменение к себе отношения. Теплее оно стало, что ли? Менее формальным… Вадим Артемьевич решил, что многие солдаты свою «вертухайскую» службу охранниками и караульными оценивают не очень высоко и к тем, кто уходит «на войну», относятся лучше, чем к обычным заключённым. Теперь Вадим старательно занимался физкультурой в камере, прогулки старался использовать по максимуму: выкладывался на них, ускоренно шагая по кругу, размахивая при этом руками, периодически переходя на бег. Параллельно длинными осенними вечерами Борисов разрабатывал план: как оказаться на свободе? В целом, реальный план можно было подготовить, хотя и трудно. Но его волновал обруч. Жить не мешает, но не убьёт ли он его, взорвавшись, если Вадим окажется на большом расстоянии от тюрьмы? Видел он что-то подобное в фильмах…

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Я снова около книжного на «Полянке»: цесаревич позвонил и предложил позаниматься с саблями, и уточнил, что впереди экзамены и новогодние праздники и там график будет вообще непредсказуемый, может и не получится больше встретиться в этом году. Да и «бабушкин двор» на Полянке заметёт — его, конечно, расчистят, но всё равно будет холодно. Ныряю в коридор, поворот, останавливаюсь перед дверью, она автоматически открывается. Дальше — ещё одна, тоже открывается сама. У следующей притормаживаю — слышу, как внутри что-то скрежещет и шуршит: это толстая дверь с круглой ручкой, видимо, внутри установлен электродвигатель, он сейчас и открывает. За длинной выпуклой дверью стоит охранник: — Александр Владимирович распорядился, чтобы Вы увидели, что Вы можете пройти без препятствий.