Книга Дипломатическая академия, страница 98 – Алексей Урусов

Прошу князей остаться. Они с непониманием смотрят на меня, притормаживают. Сообщаю: — Через несколько минут прибудет его императорское высочество цесаревич Александр Владимирович Романов.

Вижу удивление и некоторый ступор на лицах князей. Думаю: — Ага, вы-то князья… А мне каково?

Ждём. Колонна из трёх чёрных «Волг» заезжает во двор, подруливает к входу. На центральном автомобиле полощутся государственные флажки. Тут бы любой разведчик догадался, что в средней машине сидит цесаревич.

Александр Владимирович выходит. На нём чёрный костюм, белая рубашка, строгий галстук, на груди — небольшой восьмилучевой знак.

Цесаревич обнимает меня: — Добрый вечер, именинник! Поздравляю!

Сразу же поворачивается к князьям: — Добрый вечер Ваши сиятельства! Искренне рад Вас видеть!

Князья выстроились в линейку в только им известном порядке, и цесаревич каждому жмёт руку и произносит несколько фраз.

Завершив, он вновь поворачивается ко мне: — Не пора начинать? Пройдём в зал?

Александр Владимирович впереди, все остальные, и я тоже, слегка, буквально на полшага, поостав, заходим в «Галактику», поднимаемся по лестнице, и как только делаем первые шаги по ступенькам, оркестр наверху начинает играть «Встречный марш». Поднявшись на второй этаж, подходим к залу приёмов; дверь ещё не полностью распахнулась, а из динамиков звучит: — Его императорское высочество цесаревич Александр Владимирович Романов!

Проходим через весь зал. Цесаревич на ходу раскланивается, улыбается, изредка при поклоне прикладывает руку к сердцу.

Завершив проход, разворачиваемся. Юный Романов делает шаг вперёд: — Дорогие друзья! Искренне рад быть вместе с Вами на дне рождения выдающегося юноши, обладающего многими достоинствами, Андрея Андреевича Первозванова. Разрешите мне по поручению его императорского величества вручить благодарственное письмо.

Цесаревичу подают большую коробку, он откидывает крышку. В коробке письмо, выполненное как гравировка на чёрном металле золотыми буквами.

— Император отмечает заслуги Андрея Андреевича в изучении языков, его высокие военные навыки и умелое управление предприятиями, поздравляет с семнадцатилетием и желает ему всего наилучшего, — произносит цесаревич.

Александр закрывает коробку и передаёт её мне. Он продолжает: — Как и все здесь присутствующие, целиком и полностью согласен с мнением императора! — цесаревич немного кланяется и широко улыбается, давая понять, что это шутка; вслед за ним лёгкие улыбки появляются на лицах стоящих рядом князей.

— От себя бы хотел добавить, — цесаревич обводит взглядом зал, — что Андрей замечательный друг и это он многократно доказывал с самого детства. Я приготовил для него небольшой подарок от себя и также хотел бы его сейчас вручить.

Сопровождающие подают Александру Владимировичу длинную бархатную коробку, он её раскрывает и достаёт из ножен кинжал: — Я знаю, как Андрей любит оружие. А за последние полгода мы все убедились, что он им и владеет в совершенстве. Надеюсь, этот кинжал станет достойным пополнением его коллекции.

Принимаю клинок, кланяюсь: — Благодарю, Ваше императорское высочество.

Рассматриваю кортик; по его лезвию идёт аккуратная гравировка: «Другу Андрею от Александра в день 17-летия». Замираю, переваривая прочитанное.