Онлайн книга «Имперский триатлон»
|
Мы идём с Артуром по тропинке парка и негромко разговариваем о жизни. Планах на будущее. — И мне всегда казалось, что эти соревнования где-то там: далеко-далеко, в недостижимом будущем, — рассказываю я Артуру о том, как шёл к победе в триатлоне. — И все эти годы я этой, по сути, детской мечтой, жил. А теперь она исполнилась. Она в прошлом. И потому я чувствую опустошение там, где место в моей душе занимал триатлон — я же не буду больше в соревнованиях участвовать. Другая моя мечта — об инициации, не сбылась. И там тоже пусто. В комплексе они бы дали мне возможность пойти в военное училище, а по отдельности победа в триатлоне «не работает». За эту неделю я выберу гражданский вуз, в котором буду учиться. Но станет ли это моей новой мечтой — не знаю. Все годы, что я себя помню, у меня, я думаю, вообще у всех приютских, была ещё одна мечта — жить в семье. И я надеюсь, она скоро исполнится. Артур вопросительно смотрит на меня… Я продолжаю: — Через полторы-две недели я вернусь во Владимир и буду разговаривать с родителями моей девушки, Эли, чтобы они дали согласие на наш брак. Если получится всё сделать быстро, то уже в конце августа женимся, и я Элю привезу в Москву. — Поздравляю, брат! Красавчик! — Артур крепко стискивает меня. — Мне отец пару раз говорил тоже о предстоящем браке, — продолжает он, — но пока в общем ключе. Не заставляет заниматься поиском. Но я тоже немного задумываюсь над этим. На нас, кстати, папины братья вышли на контакт. Ну, это те, что в Ярославле живут, бароны. У них замена главы рода прошла — дед сдал полномочия, а папин младший брат Фёдор — принял. Пока только знакомство возобновили, ну а дальше посмотрим. Возвращаемся в гостиницу. На фасаде — мой новый портрет: с кубками, я стою между наследником и цесаревичем. На входе девушка с лёгким полупоклоном подаёт мне пачку конвертов: — Вам почта, Андрей Андреевич. В номере собираюсь положить пачку в общую стопку в тумбочке, но обращаю внимание на аккуратный чёрный конверт с оттиском золотого двуглавого орла, сжимающего в когтях два пера. Вскрываю: — Российская императорская дипломатическая академия свидетельствует почтение… Ректор… выражаю уважение бла-бла-бла… обучение… И размашистая подпись: Юрий Васильевич Куракин, ректор Дипакадемии. Вот тут я реально прихренел: знаменитая своим высоченным уровнем дипломатическая академия, где учились сливки аристократии, и специализация у них как раз подходящая — международное право и международная торговля. Большая часть выпускников, конечно, потом на дипломатическом поприще не работала, а как раз и обеспечивала правовое сопровождение и международную торговлю. Этот диплом открывал двери любой кампании, являясь «знаком качества» в гуманитарном образовании. * * * Сон был беспокойным. В нём я снова мчался на лошади, рубил с двух рук мишени, захлёбывался от восторга дикой скачки и прислушивался к ровному дыханию Ветра. И упоение наполняло меня до краёв. А потом начиналось награждение — длинный подиум, на котором обозначены все места, и моя ступенька — с цифрой «один» в самом начале. Я поднимаюсь на неё, и под моей тяжестью моя часть постамента начинает уходить в землю, и когда становится вровень с грунтом, откуда-то выскакивает княжич Георгий Юрьевский и с противным криком показывает на меня пальцем: — Ты не первый! Ты ноль. Ты ниже плинтуса! |