Онлайн книга «Имперский триатлон»
|
— Вот же ищейки, — подумало прокурор. — Надо быть поаккуратнее, хорошо, что они много не накопали… Но он ошибся: сюжет ещё не закончился. — В этом доме проживает вдова Алиса Троттер-Скотт. Её брак был скоротечным, престарелый муж быстро скончался, оставив ей кругленькую сумму. Второй раз замуж она так и не вышла, живёт одна, что, тем не менее, не помешало ей пять лет назад родить сына, а три года назад — второго ребёнка, на этот раз — дочь. — Посмотрите, какие милые дети! — с умилением проговорила диктор. — Фото взято из официального аккаунта их бабушки, у которой они гостили нынешним летом. Мы ни на что не намекаем, но сравните портрет малолетнего сына Троттер-Скотт с фото нынешнего генпрокурора в пятилетнем возрасте. Прямо-таки непонятное и возможно, очевидное сходство. А это генпрокурор в возрасте трёх лет и дочь Алисы. А…нет. Будущий прокурор в трёхлетнем возрасте на самом деле на экране справа, а дочь — в левой части экрана. Постарайтесь не перепутать. — Личная жизнь человека, особенно в Англии, является неприкосновенной, но если генпрокурор каждую неделю суммарно целый рабочий день пропадает неизвестно где, у налогоплательщиков возникает законный вопрос: насколько рационально расходуются их налоги? — И второй вопрос: Алиса Троттер-Скотт является потомком и ярой сторонницей дома Стюартов. Насколько прокурор, на постоянной основе общаясь с одной из активисток оппозиционного дома, может сохранять независимую политическую позицию? Не получится ли так, что в угоду личным предпочтениям подруги, он отступит от наблюдения за исполнением закона и будет толковать его в пользу одной из политических сил? Мы продолжаем следить за развитием событий в Туманном Альбионе и готовим для вас следующий репортаж… К концу репортажа прокурор сидел в кресле как на иголках и в его мозгу судорожно прорабатывались варианты противодействия этой атаке на его положение в вертикали власти в английском обществе. Забрав со стола папку с документами, он сгрёб её под мышку, выскочил из кабинета и на ходу бросив дворецкому: — Передай баронессе, что я поехал на работу. Вернусь поздно; ужинайте без меня! — выскочил во двор особняка. Англия. Лондон. Здание Генеральной прокуратуры. Сразу же, как только Томас Эгертон оказался в своём рабочем кресле, он набрал номер единственного человека, который был способен «заткнуть рот» словоохотливым корреспондентам — Алану Плантагенету Стюарту. Алан ответил сразу же: — Видел, видел. Я уверен, что без этой драной кошки не обошлось. Наверняка, она натравила на тебя журналистов, затеяв эту интригу. Никак не может успокоиться, что при смене кабинета ты устоял. Эта безродная сучка дня прожить не в состоянии, чтобы не отравить жизнь порядочным людям… Генерального прокурора разговор с Аланом Плантагенетом Стюартом разочаровал: Томаса интересовали не проклятия и клятвенные заверения, что «долг» Елизаветы вырос. Он ожидал, что Алан даст конкретные обещания подключить СМИ, приближённых политиков и бизнесменов, устроить шум в парламенте, тем более, что у него была своя, по сути, «карманная фракция» в палате общин, и немало сторонников среди пэров в палате лордов. Именно на поддержку «друга Алана» рассчитывал Томас Эгертон в сложной ситуации, и именно сейчас он должен был помочь генпрокурору выпутаться. Ведь если Томаса и в самом деле «топит» Елизавета, то причина может быть только одна — в её противостоянии с домом Стюартов генпрокурор встал на сторону последнего и уже несколько месяцев основательно портил жизнь как самой Елизавете, так и парламентскому большинству, всячески торпедируя их инициативы и вставляя правовые палки в колёса английской демократической телеги. |