Книга Имперский триатлон, страница 9 – Алексей Урусов

Из меня как будто вынули лом, и без него я сгибаюсь под тяжестью потери. Падаю на колени, аккуратно кладу Чета на тротуарную плитку и склоняюсь над ним. Рыдания душат меня. Сдерживаю их, чтобы во весь голос не завыть от боли и осознания постигшей меня утраты.

* * *

Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна одевались в прихожей, чтобы ехать на работу, когда с причитаниями: — Ох-ох-ох, горе-то какое… — мимо них пробежала кухарка тётя Лиза, и как была, в лёгком платье и тапочках, поварском колпаке и переднике, кинулась на улицу.

— Что там? — Геннадий Алексеевич взглянул в закрывавшуюся дверь, и повернувшись к Оксане Евгеньевне резко скомандовал: — Татьяну и отца Игнатия вызывай, срочно! — а сам шагнул на улицу.

Андрей, перепачканный в крови, сидел на краю дорожки. У него медленно текли слёзы, он их периодически вытирал окровавленными руками, и красные ручейки прокладывали по лицу две неровных линии и стекали на подбородок. Обняв его голову и притянув к себе, рядом, так же на снегу, сидела тётя Лиза, она тоже плакала и продолжала приговаривать: — Как же так? Горе то какое! Ты поплачь, поплачь, Андрюша, сейчас можно.

В шаге от них, на тротуарной плитке, лежал Чет.

Лондон.

Королева Елизавета была мужественной женщиной. Но, как ни крути, всё же женщиной, и, как и многие из женщин, да и чего таить, мужчин тоже, брезговала, ненавидела и боялась змей, пауков и крыс. А когда всё это шло в комплексе — то брезгливость и ужас в её сознании зашкаливали.

Тогда, в юности, советники, готовившие её к трону, доходчиво объяснили, что именно эта встреча — с группой очень уважаемых и влиятельных людей — откроет перед нею дорогу в будущее. Миновать этой «беседы» возможности не было, и из неё королева вынесла ощущение всепроникающего отвращения и ужаса. Отвращение от того, что ей пришлось соприкасаться с клубком извивающихся змей, или с пауками в банке. Они не кусали друг друга. У них была другая жертва — она, будущая королева. Или не королева — если они решат, что она недостойна, то и не быть ей королевой. Своими бесцветными глазами они деловито вглядывались в неё; и ужас наполнял Елизавету — потому что, казалось, все они примеривались: где лучше всего вцепиться ей в горло, чтобы наверняка. Но решившими, что пока она приносит им пользу — а, значит, имеет право на жизнь. А вдвойне ужаснее было то, что она не могла даже дрожанием ресниц показать, что ей страшно… Тогда, после встречи, она полчаса простояла под тёплым душем, смывая с себя ощущение брезгливости и страха — казалось, все руки в слизи и липкой паутине и как не три их шампунем, ощущение слизи не исчезало. И больше недели ей снились кошмары.

Все эти десятилетия она помнила об их «пожеланиях», а через «историков протокола» узнавала об их взглядах на происходящие события и корректировала свои действия в соответствии с мнением самых могущественных семей планеты. Она очень надеялась, что та первая встреча с этими очень пожилыми джентльменами в старых сюртуках и с выцветшими глазами, останется единственной в её жизни и в следующий раз с ними встречаться придётся уже её наследнику, — перед тем, как сделать решающий шаг к трону.

Но что-то пошло не так. Точнее, вначале быстрый рост силы русского принца Александра и вследствие этого — рост магической силы у русских офицеров напугал соседей России, и они прекратили против русских активные боевые действия. Прекратили как раз в момент, который должен был стать апофеозом игры, готовившейся два десятилетия, и финал которого виделся из Лондона таким: русские отброшены на их законные территории — за Урал и разделились на несколько княжеств.