Книга На пути к инициации, страница 171 – Алексей Урусов

— Может быть, самое главное, что он поведал — даже не шарики, а как раз про облако и потоки силы. На основе слов Андрея можно сделать вывод, что магическая сила — это один из видов энергии, а это величайшее открытие. Магия же относительно недавно появилась, и до сих пор существует несколько теорий — как она произошла и что собой представляет. И исходя из этих теорий идёт планирование её развития и применения. И если мы имеем правильную основу для теории, то и развитие пойдёт быстрее и применять мы её будем эффективнее. Ну и шарики — это вообще первый результат сохранения магической силы вне человеческого тела.

Владимир. Монастырь.

Солнце уже совсем по-летнему светит в окно. Утро раннее, скоро на службу, и как обычно, когда я приезжаю на исповедь, исповедуюсь пораньше, чтобы после службы подойти к причастию.

Выслушав мой список и комментарий к нему, задав несколько вопросов, отец Игнатий читает разрешительную молитву: — Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит чадо Андрея, и я недостойный иерей Его, властию мне данною прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих. Во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Мы сидели в красном углу в светёлке отца Игнатия, поднимаемся и идём на выход.

— Потрапезничаешь со мной? — оборачивается ко мне отец Игнатий.

— Благодарствую, — склоняю я голову в поклоне.

Проходим в небольшую столовую, где уже накрыто на двух человек — монашки, что приносят еду отцу Игнатию, знают, что он всегда приглашает меня на завтрак после исповеди и накрывают сразу на две персоны. Чтобы второй раз не ходить.

Садимся, за едой неторопливо разговариваем о моей жизни.

Говорю отцу Игнатию, что помимо грехов, есть у меня сомнения, что в каких-то ситуациях я действую правильно. И это меня угнетает. Привожу ему несколько свежих примеров.

— Или вот, — продолжаю я, — примирение родов Протасовых и Саворнян — это благое дело: мир-то, по-любому, лучше ссоры. И Лука, и Ева друг друга любят и им я помог. Но у меня не было возможности узнать у Миши Саворняна и Алины Протасовой, готовы ли они видеть друг друга мужем и женой — всё делалось быстро и скрытно. А вдруг у них жизнь не сложится? Получится, что я их соединил и лишил выбора и счастья?

— Рановато, для твоего возраста, во всяком случае, появились у тебя сомнения в собственных поступках, — немного подумав, отвечает отец Игнатий. — Я в твоём возрасте не сомневался в том, что я всегда прав. Через некоторое, причём, немалое время, стал думать, какое из решений выбрать, чтобы оно было правильным. И понял, что в юности я немало ошибался. А сейчас, принимая решение, я даже приблизительно не могу сказать — правильное ли оно: только со временем проявится всё, что в него заложено и станет понятно — верно я действовал несколько лет назад, или ошибся. Так же и с Михаилом и Алиной: чтобы понять, насколько ты был прав, должно пройти лет двадцать или тридцать. И даже в этом случае истину не установишь — слишком много разных обстоятельств все эти годы будут влиять на их судьбу. Ты прав в главном — ты спас два дворянских рода от разорения и уничтожения. А это не один десяток человек, которые обрели надежду на лучшую жизнь. Ты их помирил, и к твоему случаю полностью применима заповедь: Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. *