Книга На пути к инициации, страница 59 – Алексей Урусов

* * *

Занимаем места в самолёте, сажусь к иллюминатору. Боря Кошечкин спрашивает: — Его императорское высочество желает лететь в одиночестве или разрешит присесть рядом?

Салон сотрясает от дружного армейского ржача… Вот быстро Боря вписался в коллектив — вроде ещё и не служит, но его лексика на сто процентов позволяет любому армейцу понять, что он — свой!

* Козьма Прутков, афоризмы.

Бурятия. Недалеко от Байкала.

— Судья!

Шёпотом откликаюсь в микрофон: — Я!

— Тренировка завершена. Покинуть позицию, вернуться на базу!

— Есть!

Аккуратно выползаю из-под веток, нависающих надо мной сверху, поднимаюсь, вешаю на себя снайперскую винтовку, собираю «коврик». Можно не прятаться и смело ступать по снегу, — тренировка закончена. Четыре часа в снегу. Холодно не было, замёрзнуть невозможно — современные технологии позволяют сделать такую одежду и обувь, что при любой температуре будет комфортно. И тепловой фон от меня не идёт — специальная накидка блокирует. И радиофон тоже. Так что лежи, наблюдай, всё замеченное надиктовывай в дневник.

Машина, ожидавшая меня, быстро доставила до штаба. Захожу в штабной домик, докладываю: — Рядовой Судья с выполнения задания прибыл.

Нас приучают, что «в боевой обстановке» по фамилии обращаться нельзя, и я уже со своим позывным свыкся.

— Садись, однако. Разберём твои действия, — Иван Кельбертинов, наш преподаватель, берёт в руки листки моего дневника и начинает их читать.

Вздыхаю. Тоже мне, действия — лежать четыре часа. Вылупив глаза считать ворон. Причём, реально ворон — каждая птица, которую я не учёл в дневнике идёт в минус к итоговой оценке. Как и каждая не замеченная мной пошевелившаяся ветка. Начинаю листать дневник, который я надиктовывал эти четыре часа. В целом, преподаватель доволен, я мало пропустил «фактов», не то, что поначалу. А вот с выводами, пока не очень получается.

— Однако, не спеши перелистывать. Вывод какой? — задаёт вопрос наш снайпер-инструктор.

Пожимаю плечами.

— Думай. Учись думать по-снайперски, однако. Главное у снайпера не винтовка. Не зоркий глаз и не точный выстрел. Главное у снайпера — мозги. Вот твой дневник, однако, — Иван Кельбертинов сморщенными коричневыми пальцами щёлкает по страницам, — в нём всё правильно записано, однако: сорока пролетела быстро, заяц пробежал. Вывод какой?

Задумчиво молчу: ну — сорока и сорока. Летит и не каркает, крыльями машет. Делает всё, что сороке положено зимой. Вот если бы она яйца на лету сносила — реально бы удивился.

— Правильный вывод, такой, однако, — начинает за меня размышлять старый эвенк, — сорока заполошно летела, быстро. В панике. Значит согнал её кто-то. Если сорока летит по своим делам, однако, она крыльями не спеша работает. Дальше. С той же стороны заяц побежал. И тоже быстро; убегал, однако. Заяц вообще днём не бегает. Он днём спит, и, если побежал, значит, и его, однако, согнали. И не гнался за ним никто — ни лиса, ни волк. Значит, не они. А убегал заяц со всех ног. Кто такой в лесу страшный, что от него все бегут? Не оленя, не тюленя, — человек самый страшный. Его, однако, все звери боятся и убегают. И твой вывод такой должен быть: там человек, а так как там враги, то и этот человек, который ещё не появился, но уже зайца и сороку согнал — тоже враг. И если ты знаешь, что он там есть, а он не знает, где ты — то уже победил. Не полностью, но наполовину победил.