Книга На пути к инициации, страница 74 – Алексей Урусов

Закончив совещание, выходим на улицу. Рядом с моей «девяткой» стоят два таких же «Москвича». Понятно, в стандартной комплектации — дороже я не потяну. Пока мы заседали, их незаметно пригнали со стоянки. Оборачиваюсь к ребятам: — Матвей, Борис, вы очень много помогали мне в решении всех проблем за последние два года, и не знаю, как бы я без вас справлялся. Денег я вам не платил, и, думаю, вы бы обиделись, если бы я завёл речь о плате. Я решил вам сделать новогодний подарок, — протягиваю им ключи от автомобилей.

Немая сцена. Начинаю смеяться: — Жаль, не приготовил смартфон и на видео не снял! Видели бы вы себя — с круглыми глазами и отвисшими челюстями. Документы на машины в салонах.

Давидов и Кошечкин продолжают нерешительно мяться на крыльце, говорю: — Ей Богу! Как дети маленькие. Я не предложил вам денег, чтобы не оскорблять вас — вы ведь просто помогали другу решать проблемы. Это, — машу в сторону автомобилей, — подарки от меня друзьям. И если вы от них откажетесь, обижусь уже я.

Боря нерешительно делает первый шаг, ещё один. Матвей Давидов тоже выходит из прострации и следом за ним начинает спускаться по лестнице.

Владимир. Военный госпиталь.

По коридору госпиталя идём с Евичем. Юрий Васильевич на ходу объясняет: — Это солдат, рядовой Закарий Алиев. Он в одиночку держал оборону на опорном пункте в течении недели. Без еды и с ограниченным боезапасом. А когда оказался один в глубоком тылу, через леса, по бездорожью выбирался к нашим. Без еды, хорошо хоть снег был. Он его растапливал и утолял жажду. Ну и веточки всякие, включая смолу от сосен жевал. Последние километров двадцать настолько обессилел, что полз на четвереньках. Когда наши его нашли, был в полубеспамятстве. Самым сложным оказалось безопасно забрать у него из руки гранату — он выдернул чеку и сжимал лимонку… сдаваться не собирался. Крепко держал, даже когда потерял сознание.

— К нам его на операцию привезли, нужна ампутация. Но рука не поднимается обрезать ему руки и ноги — как он будет жить с культями? Конечно, протезы сейчас совершенные, но живую плоть ничто не заменит. Резать, конечно, придётся. Процесс отмирания тканей продолжается и времени совсем нет. Но каждый миллиметр конечностей важен, и, если получится хотя бы пару сантиметров отвоевать, — уже великое дело.

Прохожу. Длинное худощавое лицо белое, как мел; но это не родная кожа, а искусственная — пластырь. Осматриваю солдата энергетическим зрением, говорю Евичу: — Мозг не пострадал. Сердце в порядке, печень тоже. К почкам вопросы есть, но не существенные. Легким досталось. Но терпимо. В целом очень крепкий организм, молодой, тренированный. Самое плохое — руки и ноги. Очень сильное обморожение.

— Начинать? — задаю вопрос Юрию Васильевичу и после его согласного кивка сажусь рядом с больным.

Ещё раз, уже подробно, э-взглядом осматриваю солдата. В энергетическом зрении нездоровые участки тела подкрашены в разные цвета, и я вспоминаю маленькую девочку Ксюшу, которую я не смог спасти после полученных ею сильных ожогов. Казалось бы, ожоги и обморожения — это противоположные по температуре воздействия, но последствия в магическом зрении кажутся похожими. Кости все живы. И они пока прикрыты живой плотью. Нужно постараться остановить процессы отмирания.