Книга Мальчик и облако, страница 82 – Алексей Урусов

Людмила показала руками, как бы она обняла пацана, немного сведя руки. Блузка, плотно облегавшая её фигуру, напряглась, выделяя выпуклости на торсе, и Николай тяжело сглотнул.

— И фрукты я не на центральном рынке в этот раз покупала, – продолжила Люда, – местные посоветовали на маршрутке до села доехать, а там небольшой базарчик. Цены – в два раза ниже городских. И всё такое красивое и сладко выглядит. И я бабульке такой, старенькой-старенькой, говорю, что люблю персики очень спелые, чтобы с них буквально капал сок. Она мне и отвечает: «Пошли, дочка». Оказалось, в полусотне метров её дом; сам-то дом маленький, а вот сад при нём – шикарный. Персики вооот такие! И некоторые перезрели и на землю попадали. Я килограмма два набрала, не меньше. И помидоры у неё такие пахучие – тоже купила. А один прямо там съела – не удержалась. И не съела даже – он спелый, красный, ароматный, я его просто в себя втянула – мякоть как джем была.

Людмила показала губами, как она «втягивала» помидор.

Николай ещё сильнее вжался в кресле и порадовался, что он сейчас пристёгнут, и как раз пониже пояса у него – замок, куда вставлены ремни, и он прикрывает ему нижнюю часть туловища.

— Блин, вот заметят когда-нибудь, как я напрягаюсь, начнут подкалывать, проходу не будет. Хорошо, что я эти четыре дня тоже времени даром не терял, сбросил напряжение. Да и как не сбросишь, когда у всех юбчонки такие короткие, а некоторые чуть ли не в мини-бикини по городу ходят. Блин. Надо остыть…

Как и всегда в подобных «нештатных» ситуациях, он стал по памяти повторять инструктаж по правилам полёта и безопасности для пассажиров на бурятском языке.

Владимир. Кафе в центре города.

Лишь несколько дней спустя после прилёта во Владимир я смог связаться со своими друзьями. Со всеми хотелось увидеться, а времени хронически не хватало, поэтому договорились встретиться все вместе в кафе в центре. Я добрался быстро. Естественно, первым подъехал Матвей Давидов, и в таком темпе начал выдавать мне информацию по «земле» и трясти бумажками, что я завис уже через десять минут.

— Нынешний владелец земли, граф Алексей Алексеевич Игнатьев, помимо участка пахотной земли в два с половиной на три с половиной километра, обязательным довеском считает так называемые «неудобья» – низины, заболоченные луга около речки, заросли кустарников, – огорошил меня Матвей.

— Утверждает, что ему нет смысла их оставлять себе – он здесь давно не бывает, оставшийся участок пашни – последний в нашей области. Эти низины – ещё восемьсот гектаров, но Алексей Алексеевич сообщил, что готов отдать их по символической цене. Он их пытался продать и ранее, но тогда у него было несколько участков пашни на торгах, и он надеялся, что кто-то возьмёт. Папа говорит, что Игнатьев человек серьёзный и надёжный, и, если что, дела с ним вести можно. Не обманет. В подшивке всякие документы по твоей земле, выписки из гос.реестров и прочая нотариальщина. Вся тысяча гектаров пахоты арендована одним участком. Там же данные по арендатору, который сейчас земли обрабатывает. Папа с ним связался, арендатор готов продлить контракт на использование твоей земли на прежних условиях.

— Борис, что с тобой? – спрашивает Матвей кого-то за моей спиной; я поворачиваюсь, рядом с нашим столом стоит Борис Кошечкин, приближения которого я не услышал, и его лицо и впрямь вытянулось от удивления.