Книга Мальчик и облако, страница 9 – Алексей Урусов

Владимир. Дом Перловых.

Выключив телевизор, Оксана Евгеньевна со стуком положила пульт на стол и повернулась к мужу: – Я Васю лично придушу, когда они вернутся! И Глебу уши надеру, несмотря на то, что он не мой сын! Напели мне «подстрелили медведя». Из того, что они мне тогда плели, я поняла, что по медведю стреляли из автоматов, этих – Калашникова. Тоже мне: ах, какая у нас программа – китайский цирк, акробаты, утка по-пекински, языком занимаемся, снегоходы по Байкалу, шкуру выделают. А Андрей в трёх метрах от медведя стоял и стрелой… Что ты молчишь, Гена? Стрела – это такая тонкая деревянная палочка и на конце железный кусочек. С таким оружием на воробьёв охотятся, и то, если попадут, а не на медведя. А эти два героя – Борису Глебову шестнадцать, Семёну Окинову – всего-то четырнадцать. Каким ударным оружием они медведя убить собрались? Скалками? Сковородками? Ну не молчи же, иначе я сейчас сама скалку в руки возьму и полечу разбираться!

— Милая, присядь немного. Не злись.

— Я не злюсь. Я в ярости! А русская баба в ярости не только коня на скаку остановит и в горящую избу войдёт, она чемпиону мира по тхэквондо запросто накостыляет! Ген, это наши дети, твои дети тоже! И мы их всех могли потерять! И Глебовских тоже. Там же Егорке всего-то семь годочков, он же малюсенький с воооот такими глазищами! А Юле нашей – девять, что она в жизни, кроме соски, видела? А Андрей – ему-то тоже всего двенадцать! Когда я об этом думаю, у меня душа замирает, меня то в жар, то в холод бросает, всю трясёт и волосы дыбом становятся. Как бы я Виктории, жене Глеба в глаза смотрела, да и самому Глебу тоже? А бабушкам и дедушкам, каково бы им было на старости лет без внуков и внучек остаться? Как бы они это перенесли? Как бы я сама потом жила? Как бы мы с тобой жили? Как вообще так получилось, что рядом с детьми оказался медведь и не было охраны или хотя бы просто взрослых?

— Разбирались мы с отцом. Князь Окинов подробно всё рассказал – накануне служба безопасности район проверила, оцепили там всё, утром дополнительные посты выставили. А то, что рядом берлога, – никто не знал. Взрослые готовили оружие к стрельбе на выходе из леса, дополнительная охрана на небольшом удалении, по периметру, район контролировала; дети вначале по краю леса гуляли, а потом стали углубляться в сосняк.

— А если бы Андрей не попал?

— А ты вообще помнишь хоть одну его стрельбу, чтобы он не попал?

— Так он по мишеням всегда стрелял, а это – живой медведь. Большой и страшный.

— Ну, так попал же. Значит, рука не дрогнула. И про Бориса, сына Глеба: не забывай, что ему уже шестнадцать, больше года как инициировался, он водяной, как и все Перловы, и кое-чему обучен. И помимо винтовки, которую он за ствол держал, чтобы ею можно было медведя ударить, он начинал формировать сосульки, чтобы бить медведя в глаз, но применить не успел – медведь шаг шагнул и упал. Ну, и, очень важное, но не публичное – умер медведь, скорее всего, не от стрелы: подробностей пока нет, это всё не телефонные разговоры, но отец Игнатий намекнул, что Андрей применил свои таланты.

— Андрей же лечит…

— Отец Игнатий и сам ничего не понял, ему Андрей сказал, что применил способности, но наоборот. Приедут – разберёмся, но только при личных разговорах, без телефонов. А сейчас собирайся – съездим в монастырь, свечки поставим, благодарственный молебен закажем. С отцом Игнатием переговорим. И сестру Татьяну надо успокоить, думаю, она не меньше тебя взволнована, у неё-то Андрей – единственный.