Книга Мальчик и облако, страница 93 – Алексей Урусов

— Но, помимо меня, Вы оскорбили изготовителей лука – Первую лучную фабрику и конкретно Афанасия Андреевича Никитина, который гарантирует качество своей продукции и за порочащие обвинения в адрес своего предприятия спросит с Вашего семейства. Но даже не это самое печальное: этот лук – подарок мне от князя Окинова; вы своими словами обвиняете князя в том, что он приобретает дешёвку для подарка? Я сегодня же сообщу моему опекуну о Ваших словах, думаю, он выразит своё возмущение не только Вашим родителям, но и доведёт информацию об имевшем месте инциденте как до изготовителя лука, так и до князя.

Вижу, как стремительно меняется лицо у Серёги – если мой вызов он воспринял с ухмылкой, то чем дальше я говорил, тем напряжённее и грустнее он становился.

Колокола не прозвенели. Но раздался звонок, мы расселись по местам и стали загружать ноутбуки…

* * *

Вечером, после занятия и факультативов, недалеко от выхода из лицея меня перехватил Серёга.

— Андрюха, извини!

— Для Вас я Андрей Андреевич!

— Ну не злись, я не подумал.

— Очень жаль, что дворянин позволяет себе не думать, прежде чем говорить.

— Извини, пожалуйста, я готов письменные извинения принести.

— Сейчас уже поздно. По горячим следам, сразу же после инцидента или на следующей перемене, пока информация не расползлась, извинения могли бы вопрос исчерпать. Но сейчас уже вечер, лицеисты, за день узнавшие о Вашем выступлении, дома в красках и эпитетах описали произошедшее – наверняка, уже на выходе из класса подробности произошедшего стали гораздо красочнее, чем всё было на самом деле. Так что всему Владимиру известно мнение Вашего рода о продукции Первой лучной фабрики и подарке князя Окинова. Как теперь Ваши извинения донести до городского дворянства? Думаю, и Перловы уже в курсе событий – если не от знакомых и друзей, то, хотя бы в общем плане, от Кати или Васи с Борисом – они раньше меня закончили заниматься и пару часов как дома. Так что даже если бы я и хотел умолчать, мне всё равно придётся рассказывать. Ну, а дальнейшие перспективы я описал.

Дома поначалу мне было не до беседы с Геннадием Алексеевичем. Оказалось, днём у нас побывала полиция и представитель изготовителя луков, которые забрали сломанные луки для их приобщения к делу. Но перед этим мастер осмотрел луки и сделал вывод, что луки были преднамеренно испорчены – на них пропилили небольшие желобки, а чтобы не было заметно, замазали, и потом закрасили их. Как рассказал Геннадий Алексеевич, немного замазки на луках осталось, и криминалисты аккуратно уложили эти грамульки в отдельный пакетик. Свою комиссию экспертов для обследования луков создаёт Федерация стрельбы из лука, и их экспертное заключение будет использовано в расследовании. Я, конечно, был поражён: кому нужно ломать луки? И ради чего?

Полицейский половину дня прождал нас с Васей для беседы, и когда Вася пришёл, больше часа разговаривал с ним. А дальше ждал меня. Я удивился – могли бы вызвать, я бы сразу и пришёл.

— Не переживай, – успокоил меня Геннадий Алексеевич. – Полицейский здесь на важном и срочном задании, по указанию из Москвы; служба идёт, его чаем поят и плюшками кормят; у себя в отделении он бы допрос какого-нибудь забулдыги вёл или тупо сидел в дежурке.

Втроём, с Геннадием Алексеевичем и страшим лейтенантом из полиции, мы разместились в гостиной, полицейский поставил небольшую камеру и со словами: – Беседа с Андреем Андреевичем Первозвановым, воспитываемым в дворянской семье Перловых, – начал зачитывать вопросы.