Книга Трижды воскресший, страница 135 – Алексей Урусов

То, что до лицеистов не дошло, я понял уже утром следующего дня, получив два красных квадрата. К обеду их было четыре, а к концу уроков пять, как и накануне. Так что, выйдя на манеж спортзала, я был полон решимости опубликовать на лицах своих соперников объявления о плачевных последствиях размахивания красными карточками у меня перед носом.

Первый противник был примерно моего роста и сложения. И соответственно, имел такую же длину рук, как и у меня. Работаю на скорости, спасибо братьям Окиновым. Бью по локтю, ещё раз, он приоткрывается, и я наношу удар по скуле. По другой, под глаз, пару раз по корпусу, так как он переместил руки, чтобы прикрыть лицо. Ещё по рёбрам, ещё раз. Его руки идут вниз, чтобы закрыть корпус, а я, воспользовавшись этим, несильно ударяю его по губам. Под глаз. Ещё раз по губам. Он дернулся и удар получился сильнее, брызнула кровь. Препод выбрасывает красный флажок. Прохаживаюсь, выравнивая дыхание.

Второй соперник был повыше ростом, но схему борьбы с ним я избрал ту же. С ним получилось даже лучше. Прикрывался он хуже, дрался не очень умело, так что я не спеша ставил ему фингалы и занимался художественной пластикой губ, только вместо силикона раскачивал их его кровью. Я видел, что он разозлился и всё больше путался. Когда я посчитал свою задачу выполненной, просто свалил его сильным ударом.

Третий поединок оказался самым сложным: и соперник был крепкого телосложения и повыше меня, да и приёмами пацан из дворянского класса владел на приличном уровне. Так что его я брал просто измором, уклоняясь от боя на близкой дистанции и рассчитывая на свою более высокую выносливость, полученную в результате постоянных тренировок. И не ошибся, хотя пару ударов, чувствительных, кстати, пропустил. Но минут через пятнадцать динамичного спарринга он стал выдыхаться: руки работали уже не так точно, прыжки и отскоки замедлились. И я приступил к росписи его лица – всё-таки есть во мне тяга к прекрасному! Понимая, что бой уже проигран, мой соперник, получив очередной, в общем-то, несильный удар, зашатался и упал. Я был возмущён до глубины души – он же явно сымитировал, чтобы сберечь лицо. Подождав минуту, и убедившись, что мой противник не пытается встать, физрук выбросил красный флажок.

Зато четвёртый и пятый поединки прошли, что называется, «на ура»: мне показалось, что, просмотрев предыдущие дуэли, мои соперники поняли, что погорячились с вызовом и бились «от обороны», стараясь подставиться под мои удары так, чтобы как можно быстрее всё завершить. Один после пары ударов упал на ковёр и не спешил подниматься, и преподаватель, отсчитав минуту «лежания», выбросил красный флажок, а другой, получив удар по носу, радостно размазал по лицу кровь, продемонстрировав её рефери, который тут же остановил поединок.

* * *

Бориса Кошечкина я зауважал, когда мы вместе пришли в столовую, и он, набрав еды, собрался сесть за мой стол. На недоуменный взгляд уже сидевшего напротив меня Гефта, он просто сказал: – Подвинься немного. Я теперь тоже за этим столом сижу.

Матвей Давидов, сидевший рядом со мной, скорбно поинтересовался у Бориса: – Ты, вообще, все последствия просчитал?

На что Борис ответил: – Всё просчитать в принципе невозможно. Слишком много показателей. А уж с моими математическими способностями – и подавно. Но дерусь я неплохо, на мечах и саблях тоже, так что пятьдесят на пятьдесят: или я уделаю – или меня.