Книга Трижды воскресший, страница 49 – Алексей Урусов

На третий день я понял, что все мои попытки улучшить состояние Звёздочки, успеха не имеют: кокон из света, которым я окутывал больное место, с каждым разом я формировал всё быстрее, но вот продержаться он мог с полчаса, может чуть больше. Создавалось впечатление, что серое пятно, поселившееся в голове Мушен, давит на кокон изнутри и разрушает его. Мне казалось, что я даже замечаю, как после создания кокона, серая зона начинает вибрировать и пульсировать, чтобы скинуть с себя оболочку из света. Вот и сегодня, уже в третий раз за день, я в напряжении сформировал и усилил кокон, но понимал, что и он развеется очень скоро, а на большее сил у меня не было. Было обидно, досадно, жалко Мушен, доверчиво смотревшую на меня и терпеливо лежавшую на кровати, пока мои руки плавали над её головой.

Повернувшись в сторону Татьяны и врача, я тихо сказал: – На сегодня всё. Но результат такой же.

Я расстроенный встал и пошёл на выход. Сестра Татьяна немного отстала, так как всё время, пока я занимался лечением, они с доктором молчали, и когда сеанс лечения закончился, стали договариваться на завтрашний день. Я вышел на крыльцо больницы. Недовольство собой, обида, разочарование, усталость, копившиеся эти тря дня, жалость к Мушен, накатили волной, и присев на ступеньки медицинского блока, я тихо заплакал. Мне хотелось реветь во весь голос, но позволить себе этого я не мог, поэтому сдерживал плач и руками вытирал текущие слёзы.

Рядом присела сестра Татьяна и приобняла меня. Я был благодарен ей за молчание – ей я рассказывал, что у меня не получается лечение и советы, какие она могла мне дать, она высказала накануне. Проплакав несколько минут, я встал, вытер слёзы и вместе с Татьяной мы пошли в наши комнаты во дворце. По дороге Татьяна предложила мне съездить в город и поставить свечку святителю Пантелеймону – покровителю врачей, военных и моряков.

— Помнишь, того раненого офицера из морской пехоты? – спросила она. Я кивнул головой, и она продолжила: – Вот он как раз святому Пантелеймону молился, он попросил, и родственники в палату его икону привезли.

Поездку удалось организовать быстро – по распоряжению Галсана нам выделили большой внедорожник, где, помимо меня, Татьяны и Анатолия, разместились ещё и охранники.

— И по городу прокатитесь, посмотрите достопримечательности, погуляйте – напутствовал нас Галсан.

Поездка в Успенский собор и по городу позволила мне развеяться и сбросить напряжение, которое копилось из-за неудач в лечении. Вернувшись, мы поужинали и я отправился к себе.

* * *

Конец июля – начало августа в Бурятии выдалось жарким и сплит-системы во дворце гудели весь день, создавая прохладу. В своих покоях я их почти не включал, предпочитая на ночь открывать окно для проветривания – дворец с трёх сторон был окружён большим парком, на окраинах которого шумели тополя, а ближе к дворцу были посажены сосны, голубые ели и кедры, и иногда ветерок пригонял в мои комнаты даже хвойные запахи. Западнее дворцового комплекса находилось озеро, рядом с которым брал начало небольшой ручей, впадавший в реку Уда. Я за первые пару дней неплохо изучил территорию дворцового комплекса, так как утром на зарядке полностью пробегал её по кругу, петляя по тропинкам парка и обегая озеро.