Книга Трижды воскресший, страница 88 – Алексей Урусов

Мне программа не казалась сложной, но лишь благодаря тому, что все предыдущие годы я много занимался помимо чисто школьных заданий. Но у немалого числа лицеистов я замечал раскрасневшиеся от недосыпа глаза – видимо, кому-то программа давалась не так легко, и приходилось доучиваться ночью или нанимать репетиторов и заниматься с ними допоздна.

Не сделать «домашку» и плохо ответить на занятиях считалось недопустимым. Как и схватить двойку – слабая успеваемость «позорит род». И это словосочетание – «позорит род» – дамокловым мечом висело над каждым лицеистом. Точнее – почти над каждым. Хоть и в единичном числе, но всё-таки были такие, кто к учёбе относился с прохладцей – или семейное благосостояние гарантировало им безбедную жизнь в будущем при любых обстоятельствах, либо они считали, что иметь красную морду гораздо важнее, чем красный диплом.

Не обходилось, конечно, без проблем и недоразумений. Уже на второй день учёбы я наблюдал, как один из одноклассников, повздорив с другим из-за какой-то мелочи, выскочил из класса, через несколько минут вернулся и вручил своему противнику красную карточку – вызов на поединок.

А на следующий день вызов получил и я. Причём, вообще без какого-либо повода. Просто подошёл одноклассник, протянул мне красную карточку и сказал: – Ты задавака и я тебя проучу.

Не сказать, чтобы я был в шоке. Но удивился – тоже мне причина, причём, какой я задавака? В чём? Я его видел пару дней только в классе, ни разу не разговаривал, а он уже такие выводы сделал.

Спасибо Светке, с которой меня усадили за одну парту, просветила: – Серёга со мной хотел сидеть, а его к Кристинке посадили. Вот он и злится. Ох и всыплет он тебе. Зачем ты борьбу выбрал? Он тебя побьёт, в синяках будешь. Надо было сабли выбирать – там-то просто ударит несколько раз по защите, полежишь немного на манеже, и опять – как новенький.

Пришлось сразу после третьей пары идти в спортгородок, куда подтянулись и наши любопытные одноклассники и там отпинать Серёгу. Причём, пинать его пришлось в буквальном смысле, – так как вызывал на поединок он, выбор оружия был за мной. Я выбрал руки и ноги, то есть борьбу: хотелось закончить побыстрее, чтобы успеть пойти на факультативы. Представление Сергей о борьбе имел, так что, одетые в экипировку, мы немного попрыгали на площадке, изучая друг друга, попытались атаковать стандартными приёмами. А после этого я зарядил ему длинную серию ударов ногами, против которых он пытался противостоять руками, но не преуспел и упал. Один из моих несильных ударов пришёлся, хотя и вскользь, по его шлему, в результате секундант вскинул вверх белый флажок, сигнализирующий об окончании поединка.

Владимир. Дом Перловых.

Первые сентябрьские дни учёбой в лицее и постоянными заботами настолько поглотили меня, что мне было не до «зеленого зрения». Прошло больше недели с начала учёбы, прежде чем я решил вечером посмотреть свой организм и оглядеть округу.

Каково же было моё удивление, которое, скорее, было не удивлением, а паникой: перейдя на зеленое зрение, я не смог ничего рассмотреть. Сам «зелёный мир» существовал, но он перестал быть «зеленым» – он был заполнен непонятными разноцветными узкими и широкими яркими полосами, клубками такого же разноцветного тумана, резкими или не очень резкими сполохами. Всё это клубилось, извивалось, куда-то летело, и впечатление было такое, как будто в глаза мне бил разноцветный стробоскоп, за ярким мельканием которого я ничего не мог рассмотреть. Или, как если бы, я оказался внутри северного сияния – я как-то видел по телевизору в новостях сюжет о северном сиянии. Вот у меня перед глазами и стояло такое, но только очень яркое и движущееся «сияние».