Книга Хроники Тириса. Книга 4, страница 27 – Василий Маханенко

«И у неё ничего этого нет?», — понял я, совершенно иначе начав смотреть на помощницу.

«Ничего», — подтвердил Эхо. — «Ни единого отклонения. Каждая кость идеальна, словно изготовлена по чертежу. Каждая мышца имеет эталонную плотность, равномерно распределённую по всему телу. Абсолютная симметрия лица. Идеальные зубы, кожа без единого шрама или родинки. Такого не бывает в природе. Если бы я не видел, что это реальный человек, предположил бы, что перед нами какой-то высокоразвитый андроид, изготовленный по технологиям предтеч. Но нет — это человек. Хоть и выглядящий так, словно является не результатом естественного развития, а появившийся путём проектирования.»

«Хочешь сказать, что её кто-то создал?» — ошарашенно спросил я.

«Я не могу подтвердить или опровергнуть это предположение», — ответил Эхо. — «Могу сказать только одно — более идеального человека за всё время нахождения в тебе я не встречал. Наверно, нужно теперь сканировать всех, с кем ты пересекаешься. Мне нужна статистика».

Слова Эхо едва не выбили меня из колеи. Идеальный человек? Без единого изъяна? Не улучшенный имплантами, как Векс, просто идеальный. Как машина, только человек. Словно кто-то взял чертёж человеческого тела и воплотил его без единой ошибки. Последняя мысль была неприятной. Настолько, что захотелось отвернуться и пройти мимо, как делал всегда. Но я продолжил смотреть, пытаясь найти хоть какой-то изъян. Вдруг Эхо ошибся?

Девушка подняла голову и на меня уставились её холодные металлические глаза, показывающие наличие личностной матрицы. Обычно одного подобного взгляда хватало, чтобы курсанты отводили глаза и начинали бормотать извинения. Я знал это по собственному опыту. В прошлые визиты я сам старался побыстрее мимо неё проскочить. Но не сегодня.

— Курсант Золотой, ректор вас ожидает, можете проходить, — произнесла помощница приятным голосом. Вот только я даже не подумал двигаться с места, продолжая в упор смотреть на девушку.

— Курсант Золотой, — повторила она, и в голосе появилось вполне различимое раздражение. — Вы слышали? Ректор ожидает.

— Слышал, — кивнул я, даже не думая двигаться с места или отводить взгляд.

— Вы что-то хотите? — спросила она и её взгляд поменялся. Там появилось полнейшее непонимание происходящего. Помощница ректора привыкла к определённому набору реакций от курсантов. Никто не задерживался в приёмной дольше необходимого.

— Просто смотрю, — честно ответил я. — Не каждый день видишь идеал.

На этом у девушки что-то сломалось. Она стала походить на механизм, получивший команду, которой не было в заданных алгоритмах. Открыла рот. Закрыла. Металлические глаза посмотрели на двери кабинета, словно ждали помощи от хозяина. Вот только помощь не спешила, а я, продолжающий пристально смотреть, никуда не девался.

Тогда помощница ректора сделала то, что от неё прямо сейчас можно было меньше всего ожидать. Она опустила взгляд к планшету и начала на нём что-то набирать. Девушка вернулась в единственное состояние, в котором чувствовала себя уверенно. В понятный мир, где каждое действие имеет чёткий алгоритм и не нужно реагировать на безземельных баронов, которые зачем-то на тебя пялятся.

«У неё сломалась поведенческая модель», — констатировал Эхо. — «Она не знала, как реагировать. Это нетипично для человека такого уровня подготовки, доступа и положения. Либо её готовили к ограниченному набору ситуаций, либо её вообще не готовили к ситуациям, выходящим за пределы обслуживания хозяина. Последнее кажется мне невозможным, но вполне реалистичным. Словно помощница ректора была создана для конкретной функции и всё, что выходит за рамки этой функции, игнорируется как белый шум. Такой идеальный инструмент, который знает только свою область работы».