Книга Спящие боги, страница 298 – Ульяна Черкасова

— То, что случилось на острове, это уже страшно, – кивнул Гихтун. – Моё сердце разрывается от воспоминаний о том, что я натворил. Разум не мог сопротивляться гневу скверны, что сжигала кровь, и мне оставалось только безучастно наблюдать за тем, как умирала земля.

Но теперь Озёрный край снова расцветал. Скверна испарилась. Озёра переливались серебром, точно драгоценные чешуйки.

— Так что ответ на твой первый вопрос: нет. Смерть освободила меня от всех обязательств и от всех проклятий. Поэтому я не злюсь, мой дорогой король, – произнёс Великий Вепрь. – Теперь я останусь в краю предков, где пышно цветут яблони, а под дубами всегда полно самых вкусных желудей. Спасибо, что проводил, друг.

Клевер напряжённо вглядывался в долину и искал следы проклятия, но нигде не находил. Кажется, всё и вправду закончено.

— Мне жаль, что тебе пришлось испытать столько боли, и что я принял участие в твоей кончине, – искренне сказал он. – Но, кажется, всё плохое осталось в прошлом, – Клевер робко улыбнулся. – Посмотри, Великий Гихтун, скверны больше нет. Значит, я справился?

Ладонь коснулась груди. Сердце билось ритмично. Спокойно.

— Всё правда закончилось? И теперь… всё снова будет хорошо?

— Ох, мой дорогой король, – покачал головой Великий Вепрь Гихтун.

Его небольшие тёмные глаза наполнились печалью.

— Разве всё может быть хорошо, пока земля истекает кровью и умирает? Разве ты не слышишь?

Он повёл мордой в сторону, и Клевер проследил взглядом туда, куда он указал: на бескрайние зелёные долины Озёрного края. Наводнение ушло. Остались только налитые свежестью и силой травы. Луга. Лес. Холмы. Простор и воля.

— Острова Дракона уже много веков – куда дольше, чем я хожу по этим берегам, – мягко и устало произнёс Гихтун, – горят в агонии. С тех пор как заснул Красный Дракон, они точно ходячий мертвец, что не могут найти себе покоя. Мы, хранители, сдерживали приход смерти. Но черви всё копались и копались в плоти, разгрызали раны и мучили землю…

— Я не понимаю… Всё же прошло…

— Потому что ты не слушаешь, мой дорогой король, – покачал головой Гихтун.

Его огромные размеры больше не пугали. То, что прежде вызывало трепет и ужас, ощущение собственного ничтожества, теперь внушало доверие и чувство безопасности. Мерное громкое дыхание бога походило на пыхтение печи, вокруг которой все собирались в снежные дни и согревались, делились мечтами, тайнами, радостями и горестями.

Теперь, после смерти, Гихтун казался ещё более живым, чем прежде.

— Ты не слушаешь и не хочешь слышать. Ты боишься, – в тёмных глазах промелькнуло осуждение. – Только на короткий миг ты позволил себе принять свою истинную сущность.

— Это не моя истинная сущность. Это проклятие.

— Проклятие – чувствовать? – мягко усмехнулся Гихтун. – Проклятие – быть сильным? О, нет, мой дорогой король. Но это требует ответственности. И отваги. И то, и другое требуется от настоящего короля.

— А я ненастоящий король, – опустил голову Клевер.

Свет вдруг стал слишком ярким.

— И вся сила, что даётся мне Кернунном – это проклятие Госпожи Утренней Зари. Теперь, когда я…

Осознание настигло его слишком поздно. Клевер нарушил обещание. Он позволил себе слабость. А, значит, ещё один узелок, что связывал его с миром живых, развязался. Он стал ещё ближе к миру сидхе.