Книга Его забрал лес, страница 128 – Ульяна Черкасова

И повсюду тела. Чудовища, созданные доктором, не разбирали, на кого напасть. Кого-то из оборотней разорвали напополам, и я заметил, как дёргались на снегу, точно ещё пытаясь убежать, задние волчьи лапы, оторванные от передней части туловища.

Но стая всё же была быстрее, умнее, хитрее. Она держалась всегда где-то рядом. Я легко узнал Дэгрун, она бежала впереди. Вой отгонял чудовищ, напротив, звери обратились в охотников, они загоняли чудовищ, направляли.

Царил хаос, и невозможно было никого отследить. Княжна, Дэгрун, Катажина, Якуб, Марек – все они то появлялись, то пропадали за деревьями.

И топоры замолкали один за другим. Раздавались крики. Выстрелы глохли.

Наконец мы оказались у домовины, той самой, где я нашёл первое тело убитой девушки.

Из-за деревьев показались двое волков, и даже в зверином обличье я узнал Дэгрун и Катажину.

У домовины собрались охотники. Перед ними лежало с десяток убитых волков. Но я знал точно, что это были всего лишь звери. И оборотни, которых вела Дэгрун, это тоже знали. Но их желание отмщения оттого не стало меньше.

Я старался не смотреть, что происходило на поляне. Отвернувшись, я увидел сову, опустившуюся на дерево на опушке. Она взирала на бойню за моей спиной не моргая, не двигаясь, и только перья слегка колыхались на ветру.

Кто-то пытался убежать, и волки бросались в погоню. Не знаю, сколько тогда осталось на поляне. Плохо помню, да и старался не смотреть.

Кричали люди, рычали звери. Слышно было, как плоть разрывали на куски, как хрустели кости и лилась кровь, но я не смел обернуться. Только поэтому – из-за своей трусости, из-за природной, врождённой слабости, в которой вечно упрекал меня отец, – я и заметил графа. Ферзен выглянул из-за деревьев, целясь из ружья.

Не верю, до сих пор не верю, что сделал это, но я выстрелил. Граф тоже. Он упал. Упала Дэгрун.

Закричала Княжна по-птичьи звонко. Сова спикировала вниз, прямо на раненого графа. Он так заревел! Вместо глаз у него остались кровавые дыры. Я не желал смотреть. Не хотел.

А граф всё не сдавался. Он схватил с земли ружьё, выстрелил вслепую раз, другой. Мне пришлось выбить из его рук оружие.

Он кричал, проклинал нас. Я заметил, что Княжна, уже обратившаяся человеком, нагая, беспощадная, схватила нож у одного из погибших охотников, но осталась стоять в стороне.

В то утро пролилось слишком много крови.

Поэтому, когда из-за деревьев на поляну вышел доктор, мы не стали ему мешать.

— Где Клара? – спросил он своим новым жутким голосом.

— Её… простите, доктор. – Я потупил взгляд. – Её утащило нечто… то, что было в подвалах. Простите, если сможете. Клянусь, я пытался. Она осталась там, в оранжерее.

Как и Николай.

Остерман долго смотрел на меня, а я на него. Мы оба держали в руках оружие. Мы оба могли выстрелить. Знаю, он хотел меня убить. Я тоже почти был готов убить его. Никто так и не произнёс ни слова. Всё так же молча доктор увёл ослепшего графа с собой.

Мы собрались вокруг ведьмы-волчицы: я, Катажина и Княжна. Дэгрун уже не дышала, граф и вправду оказался отменным стрелком. Но это к лучшему. Я рад, что она не мучилась.

После смерти ведьма-волчица так и осталась в зверином обличье. Человеком она уже не стала. А мы, её стая, встали вокруг и завыли, прощаясь. Я тоже завыл.