Книга Его забрал лес, страница 129 – Ульяна Черкасова

Сова опустилась на крышу домовины. Она молчала и казалась вовсе неживой. И после пронзительной, ослепляющей, беспощадной резни вдруг наступила оглушительная тишина.

Княжна снова стала девушкой, я отдал ей свой плащ.

— Сколько смертей, – проговорила она.

Больше никто ничего не сказал. Это было не нужно. Лес провонял кровью и смертью. Я мечтаю о скором снеге, чтобы он замёл следы горя.

Почему я не ощущаю победу? Почему мы сбегаем в лес?

Мы положили Дэгрун в домовину. Ту самую, осквернённую, в которой я впервые обнаружил останки убитой девушки.

— Сегодня уже не Ночь костров, – разочарованно вспомнил я.

— Неважно, – ответила Княжна. – Просто… так правильно. Дэгрун принадлежит Великому лесу. Он стал её домом. Она должна остаться.

И она завыла, подняв лицо к небу. Катажина завыла с ней, а следом присоединился и я. И сквозь крики, стук топоров и оружейные выстрелы прорвался со всех сторон волчий вой. Оставшаяся стая пела песню по ведьме-волчице.

Мы прощались.

Княжна коснулась окровавленной ладонью каменной плиты домовины.

Точно из ниоткуда перед нами возникла тропа. Великий лес приглашал нас войти в свои владения. Я замешкался, оглядываясь. Но разве был у меня на самом деле выбор?

Медленно мы втроём пошли по тропе. Я услышал, как позади заплакал ветер, почуял, как на поляне пошёл густой снег, хотя там, впереди, на узкой тропе, светило солнце.

Почему-то мы оглянулись все одновременно. И на другом конце лесной тропы, у самой домовины, увидели большую сильную волчицу. Таких крупных зверей не повстречаешь нигде. Только в Волчьем логе.

Великий лес принял нового вечного стража.

Не знаю, какой сейчас день. Запутался.

Прежде чем она заснула, я показал ей свой дневник, прочитал все сказки, что успел собрать в Великолесье. Она улыбалась, слушая, пусть улыбка и оставалась печальной.

— Все эти сказки когда-то случились, – сказала она. – Как думаешь, о нас когда-нибудь тоже расскажут сказку?

— Если и расскажут, то безбожно переврут, – ответил я. – Тебя представят страшной бессердечной ведьмой, а меня…

— Кем?

— Дураком, которого эта ведьма приворожила и погубила.

Пусть мне было неприятно об этом говорить, но хоть ненадолго это отвлекло её от скорби по Дэгрун.

— Если хочешь, я расскажу тебе и другие сказки, – предложила Княжна.

— Вряд ли я теперь хоть когда-нибудь выпущу сборник. Это, – я вдруг с каким-то отчаянием посмотрел на дневник, в котором сейчас и пишу, – уже в прошлом. Но ты расскажи. Мне нравится слушать твой голос.

Я проснулся на рассвете от холода. Пальцы на руках и ногах онемели, всё тело одеревенело. Меня колотило. А она лежала всё там же, укрывшись шкурой волка, съёжившись. Совсем маленькая. Очень настоящая.

Стоило разжечь огонь, но не сразу получилось оторвать взгляд от светлых волос и тонких сжатых пальчиков, которыми она прижимала шкуру. Эти хрупкие на вид пальцы умели держать нож и свежевать зверей, они могли легко убить меня одним лишь заклятием.

Создатель, как это всё невероятно!

Катажина тоже заснула, я не решился её будить. Совсем не помню её в детстве, тогда все похищенные дети быстро стёрлись из памяти. Но она вызывает у меня странное, щемящее чувство тоски. Быть может, я скучаю по дому. Быть может, по детству. По тому времени, когда ничего из этого ещё не случилось.