Алексей, как только проводил вас, вернулся к себе в кабинет. Окно оказалось распахнуто, а на столе лежали совиные перья и это письмо. Честное слово, я не сошёл с ума! И я уверен, что это его почерк. Что вы думаете? Сравните, пожалуйста, с его недавними письмами.
Фёдор Николаевич, дорогой учитель,
Не ищите меня. Я дома.
М.
От Алексея Оленева
Откуда: Новый Белград, ул. Снежная, д. 15
Фёдору Николаевичу Афанасьеву
Куда: Новый Белград, Императорский университет
Фёдор Николаевич, получил от вас дневник Мишеля, мы переписали его и отправили в «Белградскую правду» и несколько изданий помельче, где у меня есть хорошие знакомые. В жандармерию я бы пока не обращался. Если граф делает всё это по приказу сверху, лучше нам сначала поднять шумиху. Тогда высшие чины уже не смогут закрывать глаза. Раз Ферзен смог запугать Стрельцовых, то и мы ему по зубам. Наше оружие – гласность.
Проведал Матрёну в лечебнице, ей значительно лучше. Доктор сказал, что она стремительно идёт на поправку. Недолго, но у нас получилось поговорить. По сравнению с нашей первой встречей, Матрёна стала значительно спокойнее и веселее. Думаю, её рассказ о графе, кликушестве и обо всех жестокостях, что творятся в Курганово, поможет доказать вину Ферзена.
Не переживайте, я знаю, как разворошить это осиное гнездо. Мы обязательно найдём Мишеля.
А даже если нет, то заставим графа и всех его приспешников пожалеть о содеянном.
Будьте осторожнее в Великолесье. Как только закончу дела в Белграде, присоединюсь к вам. Ваш студент и наш с Михаилом общий друг Александр Рекке намерен поехать со мной.
С уважением,
Алексей Оленев
Из дневника Фёдора Николаевича Афанасьева
Клара показала мне место, где Михаила видели в последний раз. Мы всё осмотрели, попытались пройти дальше домовины, но лес, точно заколдованный, водил нас кругами. Возвращался туда сегодня один. Долго стоял, смотрел на эти камни, о которых писал Миша, и всё искал какую-нибудь подсказку.
А потом… ох, честно, никому не смогу рассказать это, кроме как самому себе на страницах этого дневника.
Потому что, когда я уже собрался уходить, откуда-то сверху, с ветвей елей, вдруг слетела сова и опустилась на домовину.
Не то чтобы я часто видел диких птиц так близко. Только ручных, а они все выглядели безвольными, несчастными, очень потерянными. Неживыми почти что. Но у этой оказались почти человеческие глаза. И, что удивительно, голубые. Не знал, что у птиц могут быть голубые глаза. Нужно почитать что-нибудь по орнитологии или проконсультироваться со знающими людьми, когда вернусь в Белград.
От неожиданности я застыл, поэтому, пожалуй, птица и не испугалась. Мы долго смотрели друг на друга, и она почти с таким же человеческим любопытством изучала меня.
А потом из-за деревьев появился большой, какой-то на первый взгляд совсем робкий, по-щенячьи неловкий волк. Он по-медвежьи косолапил, по-детски наивно наклонял голову вбок и совсем по-собачьи вилял хвостом.
Всегда считал себя человеком рациональным, но чистое безумие, которое, верно, охватывает всех, кто побывал в Великолесье, заставило не побежать прочь, не попробовать прогнать дикого зверя, а произнести с глупейшей надеждой:
![Иллюстрация к книге — Его забрал лес [book-illustration-18.webp]](img/book_covers/137/137532/book-illustration-18.webp "Иллюстрация к книге — Его забрал лес [book-illustration-18.webp]")