Книга Вампирский роман Клары Остерман, страница 63 – Ульяна Черкасова

— Это как?

— В деревнях до сих пор верят в ведьм. Народ пусть и боится их, а всё же не брезгует обращаться за помощью. Но порой случаются неурожайные годы, эпидемии, пожары, и тогда обозлённый народ ищет, кого обвинить во всех бедах. Гонения ведьм до сих пор изредка случаются в провинции. Тогда обвинённые в колдовстве, изгнанные из родных домов женщины ищут утешения и спасения у Сумеречных Сестёр. К ним же стремятся бывшие… кхм… другие падшие женщины, которые решили изменить свою жизнь. Сёстры всех принимают.

— И всё же при чём тут совы и Незатухающее пламя?

— При том, что Злата, как вы верно подметили, считается всё же ведьмой. Согласно некоторым документам, в Великолесье буквально до позапрошлого века существовало некоторое… поселение закрытого типа. Последователи княгини Златы. Так называемые лесные ведьмы. Это с ними вёл дела Вячеслав Окаянный, как и многие князья после него. Предполагается, что они имели большое влияние при дворе и могли едва ли не изменить ход войн. Подозреваю, это нечто подобное боевым монахам, что обитают в горах Янхайя. Но какие-то политические дрязги уничтожили поселение. В тот же период появились Сумеречные Сёстры. Эти события принято связывать между собой.

— То есть Сумеречные Сёстры считают себя ведьмами? Это они сейчас заклятиями что ли лечат ребёнка? – Я едва не подорвался с места, но Афанасьев удержал меня за запястье и уговорил сесть.

— Докурите сначала, – сказал он, указывая на сигарету, зажатую в моих пальцах.

Я так заслушался его, что не стряхнул пепел.

Понимая, кто такие Сумеречные Сёстры, иначе смотришь на их монастырь. Все эти непонятные символы, которыми испещрены стены, изображения сов, бойницы, одежды с вышивкой перьев – в этом мало традиционной троутоской культуры, которая присуща последователям Храма. – Сумеречные Сёстры верят в гармонию, баланс белого и чёрного, возможность в одно и то же время жить по заповедям Константина-каменолома и не предавать обычаи предков.

— А обычаи наших предков это… поклонение совам?

— Княгиня Злата якобы умела обращаться в сову. Как и все лесные ведьмы. Сумеречные Сёстры верят, что после смерти их души становятся птицами. Не слышали песню?

— Какую?

Афанасьев закивал с пониманием:

— Да, она, пожалуй, мало кому известна. Специфика профессии.

— К лешему песни, – не выдержал я.

— Т-с-с, о лешем в этих стенах лучше плохо не отзываться, – и он, делая последнюю затяжку, указал двумя пальцами, между которых остался зажат бычок сигареты, на ворота в монастырь, через которые мы проезжали прежде.

Если с наружной стороны на них была изображена Святая Злата, то изнутри – огромное дерево, чья крона обращалась в солнечный круг, знаменовавший Создателя.

— Дерево и сол.

— Не дерево, – поправил Афанасьев. – И не сол. Приглядитесь, Демид Иванович.

Мне пришлось встать и прогуляться до ворот. Большие створки закрыли изнутри, повесили засов, и теперь рисунок можно было рассмотреть целиком. По бокам от ворот тоже стояли две чаши с Незатухающим пламенем. В полумраке арки они освещали медные ворота, придавая им чарующее свечение.

Рисунок был старым, а потому достаточно примитивным, если сравнивать с художниками, которых в наши дни видишь в галереях и частных коллекциях. В этом, пожалуй, есть своя прелесть.