Книга Дождись меня в нашем саду, страница 115 – Ульяна Черкасова

— Велга, – прошептал над самым ухом Змай, – Мельця тебя зовёт.

— Зачем?

— Просит помочь.

Велга едва выбралась из толпы здоровых мужиков. Те оглянулись на неё.

— Что? Уже всё? – с надеждой спросил кто-то. – Можно идти есть?

— Стоять! – снова ударили по крышке котелка. – Сначала свадьба.

— Да это всё равно ратиславская свадьба. У нас так не положено…

Голоса за спиной быстро слились в беспорядочный шум. Скренорцы принялись о чём-то спорить, поднялся крик, застучал половник.

Невеста сидела в самом большом шатре. Она сняла свою красивую понёву, пояс, оставила только обереги-бубенцы и рубаху.

— Что там творится? – Глаза у неё были круглые, как плошки.

— Все хотят есть. Подождут. Что случилось?

Мельця закивала. Руки её заметно дрожали, когда она распускала тёмные косы.

— Мне нужен венок. Сходишь со мной собрать?

— Никогда не плела венки, – смущённо призналась Велга.

— Совсем никогда?

— Родители считали, знатная девушка не должна праздновать языческие праздники. Да и цветы в волосах – это для бедняков…

В ответ послышалось только хмыканье.

— Давай помогу. – Велга присела позади Мельци, запустила пальцы в её густые косы. – У тебя очень красивые волосы.

— В моём возрасте уже прилично покрывать их платком.

— Вот выйдешь замуж, покроешь…

— Я думала, это никогда не случится.

Она обернулась через плечо. Тёмные глаза блестели. В них было нечто ужасающее, обжигающее, как летняя ночь.

— А ты разве не хотела?

— Не знаю. – Мельця вдруг показалась неожиданно робкой, почти как юная девушка, и это напугало. Она всегда служила всем опорой, оставаясь сильной, решительной, волевой. А теперь поддержка понадобилась ей. – Я же чародейка. Мы сами по себе. Нам никто не нужен.

— Всем кто-нибудь нужен.

Полные губы Мельци дрогнули в лёгкой улыбке.

— А что, если я совершаю ошибку? Что, если я ему не нужна?

— С чего ты решила? Он же сам позвал тебя замуж…

— Он такой же, как я. – Мельця опустила голову, провела кончиками пальцев по щеке, и бубенцы подпели ей печальной, тревожной песенкой. – Вольный. Непостоянный. Всегда в пути. Он привык ни за кого не держаться, ни на кого не полагаться, кроме самого себя. Что, если я ему надоем?

— Тогда проклянёшь его и превратишь в лягушку.

По смуглой щеке вдруг прокатилась слеза. И Велга, поддавшись порыву, притянула Мельцу к себе.

— Ты не сможешь узнать, что будет, если не попробуешь. Но ты точно станешь жалеть, если сейчас передумаешь.

— Уж тебе ли говорить? Ты уже дважды вышла замуж неудачно.

Они обе засмеялись сквозь слёзы. Велга и сама не заметила, когда успела расплакаться.

— Пойдём сплетём венки, – сказала она, взяв Мельцу за руку. – Не хочешь снять украшения? На Купалу положено.

— Знаю. – Рукава рубахи были закатаны по локоть, оголяя загорелые руки, на которых висели десятки тонких браслетов с оберегами. – Но я никогда не снимаю их. Это для защиты.

— Зачем так много? Мне говорили, бубенцы защищают от морока, но ты же чародейка.

Быстрым, едва уловимым движением, точно в танце, Мельця провела кончиками пальцев по височным кольцам в расплетённых волосах.

— Они для защиты, – повторила она. – Поверь, они все нужны.

В полях вокруг Щижа уже гуляли девушки. Их песни летали в воздухе, сплетаясь с закатными лучами, переливаясь красками в полевых цветах. Отсюда, вдали от городских стен и мрачных идолов, речному богу город на острове уже не казался столь чуждым и пугающим. Здесь, так же как и в Старгороде, пели песни и плели венки, здесь так же ждали праздники, пели песни, танцевали в хороводах…