Онлайн книга «Дождись меня в нашем саду»
|
Белый осушил бутылку, закинул ноги на второй ящик и прилёг, подложив руку под голову. Он ощутил, как постепенно расслабились мышцы, как тело обмякло. Только в такие моменты, когда разум мутнел, Войчех и ощущал покой. Только тогда он и мог побыть собой. В одиночестве. В опьянении. Когда не нужно ждать удара. Поэтому он так редко пил. Поэтому любил уединение. С наслаждением он прикрыл уставшие глаза. Бутылка выскользнула из руки, с тихим звоном прокатилась по каменному полу. Звук разбился на тысячи осколков, эхом пролетел под сводами замка, нырнул в холодные воды подземной реки. Сапоги угодили в воду. Войчех удивлённо опустил взгляд на свои ноги. И зачем он полез в реку обутым? Он поспешил на берег, скинул обувь, кинул её на траву в стороне. Босые ступни с облегчением утонули в разгорячённом песке. Он подтянул до колен промокшие порты. Волны набегали одна за другой, пытались лизнуть его пальцы. Войчех долго наблюдал, как подкрадывалась вода. Он часто рыбачил в этом месте раньше, когда ещё считался Воронёнком. Галка и Ворона рыбачить не любили, матушка тем более, поэтому никто не приставал к нему и получалось вдоволь насладиться одиночеством. Осенью, когда погода портилась, Войчех чаще сидел под высохшей яблоней рядом с Ладушкой, смотрел на горящий золотой листвой лес. В их убежище на берегу Модры круглый год всё казалось серым, почти бесцветным, и только в середине осени, до наступления безвременья, когда лето умирало пышно, жарко, страстно, мир обретал краски. Огненные, как кудри Велги Буривой. Как её родной дом, утопающий в искрах пожара, который принесли Во́роны Морены. Щёку обожгло. Войчех прикрыл лицо ладонью, резко обернулся на высокий берег, туда, где стояли дом и яблоня. Сверху, с высокого берега, возвышающегося над рекой, летели пепел и алые искры. Пожар. Он сорвался с места, взлетел по тропе наверх, к дому матушки, к своему родному дому, и утонул в клубах дыма. Он бежал вслепую, замедляясь с каждым шагом. Из серо-чёрного марева летели искры. Под босые ноги ложился раскалённый пепел. Трещал огонь. Выл ветер, разнося смерть. Конец. И голые чёрные ветви яблонь догорающими угольками сверкали алыми звериными глазами. — Матушка… Но она не ответила. Она никогда не отвечала, когда он звал её на помощь, когда молил о пощаде. Матушка не слышала его. Нет. Он мог справиться без неё. Назло ей. Всегда справлялся. — Галка… Но сестра лежала под яблоней, он сам её туда положил, он сам пронзил её сердце. А оно ведь любило его. По-своему – уродливо, извращённо, – но всё же любило… правда ведь? Вдруг так отчаянно захотелось поверить в любовь сестры. Поверить, что хоть кто-то на свете хоть когда-то его любил. Но это он, Белый Ворон, убил собственную сестру. И она хотела убить его. Несмотря на то чувство, что она принимала за любовь. — Грач… Но брат остался в подземельях под королевским замком. Войчех даже не похоронил его. Грач остался один в свой последний миг, как и всегда. Старший брат всегда держался в стороне. Ему не нужны были младшие Воронята. Войчех никогда прежде не просил Грача о помощи. Не будет и теперь. — Воро́на… Но сестра ушла первой из них. Она осталась там, на маковом поле… Холодная рука легла ему на шею. Войчех замер. Тонкие пальцы ласково провели по его груди, и со спины прильнул девичий стан. |