Книга Дождись меня в нашем саду, страница 47 – Ульяна Черкасова

Белый повернулся спиной к толпе скренорцев, державшихся вместе.

— Так что? – спросил он Станчика. – Познакомишь со своими гостями?

— А пошли, – кивнул, задорно звеня бубенцами, шут. – Вон, например, один учёный хрен с Холодной горы.

— Разве людей из ордена снова пускают в Рдзению? Я слышал, после пожара им запретили въезд.

— Охотникам – да. У нас теперь есть свои Охотники, Георгий Совинский ими руководит. Я тебе его покажу. Такой он… брр…

— Страшный? – покосился с лёгким любопытством Белый.

— Скучный до ужаса, – наигранно зевнул Станчик. – А рдзенцев, да, долго не пускали. Это же Охотники Холодной горы погубили Совин. Ну ты, наверное, слышал?

— Что-то такое слышал. – Белый невольно дёрнул уголком губ. А не зря он выслушал хозяина «Пьяной русалки». – Вроде как они пустили в город чародеев и те устроили пожар?

— Так и было.

— И прокляли королевский род?

— А вот об э-э-этом, – Станчик вскинул указательный палец и помахал им перед самым носом Белого, – лучше даже не заикаться.

Потому что это правда или потому, что это оскорбительно для королевы?

Белый проследил за пальцем шута, слишком близко оказавшимся к его лицу. Сломать бы этот палец. Или вовсе отрезать.

— Молчу, – бросил он равнодушно. – Я вообще ничего не знаю об этом… Так что, рдзенских Охотников снова пускают?

— Только учёных. Всем боевым отрядам въезд запрещён. Но учёные мужи полезны, у них есть знания и умения, которых нам не хватает.

«Не хватает – не то слово. – Белый невольно снова попытался вспомнить, закрыл ли дверь в подземелья. – У вас под городом целое гнездо навьих тварей».

И гнездо это жадно клокотало, ожидая своего срока… а срок этот мог оказаться совсем близок, если Белый забыл запереть дверь.

— Пошли. – Станчик вдруг дёрнул Белого за руку, и они оказались в самой гуще толпы.

Словно одеялом, их накрыло с головой гомоном десятков голосов, звоном посуды и кубков, которыми гости чокались. Смех, шёпот, возгласы, топот, лира, хлопки, смех, шёпот…

Хотелось зажать уши. Белый старался отключиться, не пытаться вырвать из гомона отдельные слова, не слышать ничего вовсе. Он шёл следом за Станчиком, не теряя из виду его красный худ. Завести знакомство с королевским шутом – продуманный ход. Он был в ближнем круге королевы, и добраться через него к своей цели было бы легко.

— Вот он. – Станчик дёрнул Белого за рукав. – Эй, Густав, дорогой друг! Сколько лет, сколько зим!

И он кинулся в объятия высокому худощавому лойтурцу в сером шерстяном плаще, заляпанном дорожной грязью. Учёный выпучил глаза, весь сжался, когда Станчик, крепко сжав его, хотя был почти вдвое ниже, приподнял на руках.

— Что вы… кто вы?..

— Густав, дорогой мой друг, как же я рад видеть тебя в Твердове! – не унимался шут.

Он наконец отпустил его, отступил на шаг и широко заулыбался совершенно глупой улыбкой.

— Что, не узнаёшь?

Учёный замотал головой. Глаза у него оставались круглыми от удивления.

— Это же я, твой дорогой друг Станчик! Мы столько общались…

— А, Станчикь, – как-то очень мягко произнёс Густав. – Вы писаль… про ваш монстр, которых надо смотреть.

— Ага, про них самых! – радостно осклабился ещё шире шут. – Покажу тебе всех наших монстров.

— Это ещё что такое? – негромко сказал ему на ухо Белый, но Густав его услышал.