Книга Дождись меня в нашем саду, страница 51 – Ульяна Черкасова

Перепуганная, растерянная. Она бежала, оборачиваясь, не отрывая взгляда.

Заметила.

Белый крепче перехватил нож в ладони.

А посреди двора, точно проплешина на голове старика, образовалась пустота. Остались только несколько человек и…

— Стоять! – вдруг прозвучал решительный женский голос.

И все во дворе застыли на местах.

Не сразу Белый понял, кому принадлежал голос. А когда наконец понял, ощутил незнакомый холодок.

Беловолосая, в серебряной короне, усыпанной драгоценными камнями, в ярко-пурпурных одеждах, она была прекрасна, словно смерть. И так же величественна.

— Мужчинам остаться и готовиться к обороне замка, – произнесла она ровно, без капли страха. – Георгий, – она слегка повернула голову к главе Охотников, – созывай своих людей. Пусть проверят все помещения, все подвалы. Гжегож, – она взглянула в другую сторону, на седого сурового мужика с чёрными, жгучими, словно угольки, глазами, – проследи, чтобы никто из тварей не попал в замок. Перекройте все выходы, выставите стражу, велите всем спрятаться.

Королева была немолода, невысока и совершенно точно не сильна. Она не могла сражаться. Хрупкая, тоненькая, маленькая. Такую сломать одним пальцем можно. Но она, взмахнув подолом платья, точно лебедь крылом, прошла к ступеням замкового крыльца и, когда Белый уже поверил, что она разумно укроется в замке, остановилась на верхней ступени.

— Велга, дорогая, – позвала она, – тебе лучше…

Но договорить она не успела.

Там, в служебных комнатах, что граничили со входом в подземелье, разнеслись крики. Они множились, разлетались эхом, обращались в один пронзительный безостановочный вопль. А потом всё затихло.

И все во дворе замерли, предвкушая, ожидая.

Белый почувствовал духов раньше, чем кто-либо успел их увидеть.

Это были золотые мельтешащие огоньки, что вынырнули из тьмы подземелий. В одно мгновение они превратились в метущиеся тени, в следующее – их когти и зубы вырвали чей-то предсмертный крик, и только потом они показались на площади.

— Создатель! – ахнул кто-то.

А твари всё вылезали и вылезали из проходов. Они шипели, сипели. Лапы, клыки, глаза, когти – одно непонятное, огромное, словно волна, существо затопило двор.

Белый только однажды убивал нечисть у Змаева ока, когда столкнулся с русалками. Но те походили на людей. Эти – на ходячих озлобленных рыб.

Но любимый нож резал всех одинаково.

Твари кинулись на людей. Они сметали всех, словно волна. Облепляли, валили на землю. И сторонились, точно чуя опасность, Охотников. Белый ушёл в сторону. Он налетал со спины, резал глотки. Шеи у них были толстые, рыбьи, зато позвоночники тонкие, хрупкие.

Кровь полилась чёрная, смердящая рыбой. Она залила рукава, проела стёганку. И Белый выругался на чём свет стоит. Тратиться ещё и на стёганку он был не готов. А всё потому, что он забыл запереть грёбаную дверь!

— …рыть…рота! – раздался невнятный возглас, но пропал, пожранный шипением тварей. – Закрыть ворота! Не пускать в город!

Со скрежетом начали опускаться ворота, и гости, что не успели сбежать, закричали ещё громче. Безумие. Во дворе замка царило совершенное безумие.

И смерть. Она воняла рыбой, и от неё тошнило. Белый наступил в чью-то рвоту, скривился. У него и самого к горлу подступил ком.

А кто-то прямо перед ним упал на колени, не в силах сдержать позывы, и утопленники тут же облепили его со всех сторон. Белый прирезал двух из них, отбросил в сторону, но их место тут же заняли другие.