Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 163 – Ульяна Черкасова

— Он укусил тебя…

— Дай руку, – Войчех подал Велге руку, дёрнул её быстро, она взлетела прямо к нему в объятия.

С них обоих ручьём лилась вода.

— Ты ранен…

— Не страшно.

— Он укусил тебя. Щур! Он отравил тебя Навью, как Кастуся.

— Не страшно. Нужно уходить.

К ногам подскочил Мишка. Он скулил жалобно, испуганно.

— Всё хорошо, маленький, – улыбнулась Велга, подхватила его, расцеловала в нос.

— Ты только что меня этими губами… – скривился Белый. – Больше не лезь ко мне с поцелуями.

— Ах так? – усмехнулась Велга, и смех её вышел рваный, испуганный, готовый сорваться на плач.

Совсем рядом мелькнули огни. И на берегу показались люди.

— Идём, – Велга схватила Войчеха за руку, потянула в сторону.

Они побежали, шлёпая мокрыми ногами, к бане. Войчех хромал. Втроём они нырнули за высокую поленницу.

На берегу стало светло, словно на закате. Люди несли свечи и пламенники. Они пели, плясали, улюлюкали. И впереди всех шёл Змай. Он единственный не выглядел радостным.

— Далеко они от города ушли, – прошептал Войчех на ухо Велге.

— Наверное, боятся рядом с избами жечь чучело, – она опустила Мишку на землю. Щенок уже стал тяжёлым, долго на руках не удержать.

Выглянув из-за поленницы, они, наконец, увидели его – огромное соломенное чучело женщины, что несли с собой горожане, чтобы пустить по реке и предать огню. Чтобы задобрить духов и землю. Кострому.

— Они позвали чародея, чтобы успокоить Щура, – объяснила Велга. – Это Змай сотворил тот свет. Змай спас нас, – она обернулась и уткнулась носом в подбородок Войчеха.

— Да, – прошептал он.

— Но ты ранен.

— У меня ещё есть посмертки.

Он прислонился спиной к стене бани, прикрыл глаза и вдруг зашипел от боли. Велга не могла ничего понять. Она не увидела ни заклятий, ничего. Только рана вдруг затянулась.

— Но укус Щура…

— Мне он не страшен, – Войчех открыл, щурясь, серые глаза. Длинные белые волосы прилипли к его лицу, они потемнели от воды. – Иди сюда, – он притянул её рукой за шею.

И снова поцеловал. Нежно, легко, так, как не должен был целовать человек вроде Белого Ворона. Но, может, такими были поцелуи того, кого звали Войчехом.

— Войчех…

— Да. Зови меня, пожалуйста, так. Некому больше так меня звать.

Велга дотронулась до его груди. Ворот рубахи был распахнут. И пальцы коснулись влажной кожи. С трепетом, не веря собственной храбрости, Велга опустила руку ниже, туда, где билось сердце. И нечто острое укололо ладонь. Оберег на груди.

Войчех застонал ей в губы. И Велга ответила ему страстно, пылко. И потянула за верёвку, на которой висел оберег. К себе. Сильнее. Ближе. Он прижался к ней всем телом. Крепче. Ближе. Сильнее.

Покусанные губы. Растрёпанные волосы. И влага, что стекала по телам. И грубый сруб, упиравшийся в спину. Велга оказалась зажата между Войчехом и баней. Белый Ворон был повсюду. Его руки. Губы. Он прижался пахом, и Велга задохнулась от смущения.

…После… многим после… Вадзим спел бы песню… о чудовище… и ненастоящей княжне.

Войчех задрал её подол, схватился за бедро.

— Нет, – Велга отпрянула, случайно рванула рукой за верёвку оберега.

В руке остался оберег в форме птичьего черепа. Со знаком Воронов на челе.