Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
Встань, встань, встань… — Ты не можешь… Лежать там, под землёй, стыть, гнить… «Ты не можешь оставить меня совсем одну. Ты не можешь». Захлёбываясь, она вскинула лицо, засипела, делая вздох. Четвёртая могила была совсем маленькой, такая подошла бы ребёнку. Он же был совсем ребёнком. По весне мать сокрушалась: как мог Создатель забрать её старших сыновей? Они были статными, высокими, такими молодыми и здоровыми. Они должны были воевать, закатывать пиры, плавать в дальние земли, сражаться, любить, ненавидеть. Они все должны были жить. Но старшие братья успели и вкусить поцелуи девушек, и пролить чужую кровь, они успели так много и так мало. Дурак Кастусь не успел совсем ничего. Слова поглотило отчаяние – безмерное, безумное и калечащее. Велга уже не приговаривала, а только дико выла, как зверь. И кашляла, отплёвывалась слюной и слезами. И не осталось ни белых ручек, ни умытого личика, ничего не осталось от ненастоящей княжны, только её животное горе. Всхлипы оборвало икание. Она упала на спину, схватилась за грудь, сердце билось пугающе быстро. Затихла роща, в ушах стучало. Сквозь слёзы видно было серо-голубое и чёрное: небо и кроны раскачивающихся ольх. Стремительно подступала ночь, но Велга потеряла счёт времени, забыла, зачем она пришла и кем была, и даже по кому плакала, она помнила только боль и собственное горе. В ней больше ничего не осталось. А свечи догорали. В стороне затрещали ветки. Кто-то дышал громко, прорывался сквозь кусты, не скрываясь, не опасаясь. Велга резко присела, оглянулась на звук, провела тыльной стороной ладони по лицу, пытаясь стереть слёзы. В полумраке мелькнула тень. Кабан? Велга вскочила на ноги, заметалась на месте. Куда ей бежать? Трещали кусты, шумное, тяжёлое дыхание приближалось. Она заметила, как в стороне затряслась листва, и завизжала… Рыжая выскочила из зарослей, наскочила, толкая лапами в грудь, и лизнула в лицо. — А! – Велга вскинула руки, не в силах побороть испуг. – Рыжая! Ты… ты… Она попыталась вырваться, закрыться, но собака с несдерживаемым восторгом лизала её лицо, руки, уши – всё, до чего могла достать. И под её радостным, ласковым напором Велга невольно перестала плакать. Кровь прилила к побледневшему лицу, и слёзы исчезли, слизанные слюнявым собачьим языком. — Фу, – сморщилась Велга, отталкивая Рыжую. – У тебя из пасти воняет. Верно, после пирожка собака успела перекусить чем-то куда менее свежим, что нашла в канаве или на дороге, а то и в выгребной яме. Рыжая всё не могла успокоиться, тёрлась к ногам, не отходила ни на шаг. — Свечи нужно поменять, – на удивление отстранённо подметила Велга. И она зажгла новые свечи на могилах, села поближе к костру, не сводя глаз с деревянных резных солов. Рыжая легла рядом, положила голову на колени. В другое время Велга бы её оттолкнула, но на этот раз смирилась с тошнотворным запахом и положила ладонь на тёплую грудь собаки, чувствуя, как размеренно та поднималась и опускалась. Трещал костёр, порой фырчал недовольно, и тогда искры взлетали к тёмному небу. Наступила первая ночь. Первая из трёх, что нужно было провести на могилах родных. В другое время Буривоев повезли бы на Калиновые холмы, туда, откуда пришли их предки много веков назад, и с ними отправился бы кто-то из близких родственников. Кто-то из мужчин. Так было положено в Старгороде: охранять покой усопших три ночи. Три ночи стеречь их могилы, чтобы никто не потревожил. |