Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 76 – Ульяна Черкасова

Велга Буривой не смогла бы ей сопротивляться. Велга Буривой только чудом выжила до сих пор. И Белому предстояло это исправить.

Перед сном он зашёл к Вадзиму.

— Завтра с утра идём на пристань, – сказал он. – Не проспи. Нужно найти мальчишку.

— Думаешь, он там?

— Думаю, его оттуда увезли.

Пришлось заплатить за ещё одну клеть. Вряд ли бы Велга пустила его к себе.

Оставшись наконец один, Белый долго ещё проверял оружие, полировал клинки – он часто делал так перед сном. Это успокаивало. Это облегчало задачу на завтра. Это означало, что он всегда был готов к работе. Всегда готов оборвать нить для госпожи.

А за окном шептала нежно ночь месяца травня: сладкая на свои запахи, ласковая на прохладу и звонкая, благодаря песням соловьёв.

Ночь – время госпожи. Но в месяц травень оно казалось удивительно неподходящим для убийства. Может, поэтому Велге Буривой и выпала удача ещё немного пожить. Может, поэтому госпожа так ловко запутала нить её жизни.

Обидно, наверное, умирать, когда мир вокруг дышит жизнью.

Пусть ещё поживёт. Пусть послушает сладкие, чарующие песенки весны.

Белый резко вскочил с лавки, потянулся к ставням, желая захлопнуть их, чтобы не слышать ни песни соловья, ни своих глупых непрошеных мыслей.

И замер. Под окном, во дворе «Весёлого кабанчика» белела цветущая черёмуха, и даже ночью ветерок разносил её нежный запах по округе. Где-то там в темноте пел соловей. Оказывается, Белый никогда прежде их не слушал. Слышал, но не слушал.

И медленно, чувствуя, как предают колени, он присел на подоконник.

Белый Ворон старался не дышать, чтобы не прогнать птаху.

* * *

Сквозь ветви яблони слышно было, как заливался соловей в рассветных лучах. Солнце искрилось, переливалось тысячью чистых, прозрачных драгоценнейших каменьев в каплях росы на цветах яблони.

Под босыми ногами шелестела трава, сочная, тёмная, точно на речном дне. И серебрилась тысячью искорок. Над землёй стелился лёгкий туман и убегал прочь, скрываясь от наступающего дня.

Краем глаза в море белизны и зелени Велга заметила двух юношей в белых рубахах. И сердце сжалось от страха: вдруг убегут.

Но братья ждали за деревьями.

— А вот и ты, – улыбнулся старший, Мсцислав. Он ничуть не изменился: всё такой же высокий, статный, совсем как мать.

— А ты…

Из-за цветущего облака яблони показался второй её брат, Владислав. Они были похожи, как близнецы, пусть и родились с разницей в несколько зим.

— Вы…

Они улыбались так легко и беззаботно, точно они расстались только вчера.

— Вы тут?

— А где нам ещё быть?

Вместе они пошли по саду навстречу солнцу, и лучи преломлялись сквозь ветви яблонь, разрезали сумрак, прогоняя все сомнения. Никогда прежде сад не цвёл так пышно, никогда ещё не казался настолько безмятежным.

Вдалеке из-за макушек яблонь на короткое мгновение выглянула башенка их дворца.

— А матушка с батюшкой? – спросила Велга.

Она торопилась за братьями изо всех сил, но всё равно не могла нагнать.

— Тут.

Они плыли по морю лепестков, а соловей заливался всё слаще. Он пел о любви, и доме, и о рассвете тоже, и о покое, и том, что больше не будет ни боли, ни горя, только покой, и весна, и этот вечноцветущий сад. Но отчего-то сердце щемило от его песни всё сильнее, и каждый шаг давался тяжелее.

— Велга, – улыбнулась матушка.