Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 79 – Ульяна Черкасова

Она встретилась с ним взглядом. Рыбьим, холодным, мёртвым. Велгу колотило от гнева, но это не вызвало у него ни волнения, ни раздражения, ни досады. Он был осторожен и равнодушен.

— Идём, Вильха, – позвал он громче, беря её за локоток. – У нас много дел.

— Когда заплатите? – окликнула их Мила.

— Когда закончим с делами.

Вадзим подхватил с пола завёрнутые в меха гусли и поспешил к двери.

— Увидимся, любовь моя! – махнул он рукой на прощание.

— Пьяный ты ублюдок! Чтоб бесы тебя ночью дра…

Велга застыла на пороге с распахнутым ртом. Ей хотелось заткнуть уши, только руки вдруг перестали слушаться. И она встала столбом, слушая жуткие непотребства, что слетали с губ Милы. Белый силой вытолкал её из корчмы.

Вильнул хвост собаки, выскочившей вслед за ними. Хлопнула громко дверь, и вывеска над головами закачалась, противно скрипя.

— Куда мы сначала? – спросил Вадзим.

— На торг.

По бревенчатой мостовой, словно рыбёшки по реке, проплывали люди. Горделивые, степенные дворяне в сопровождении гридней, болтливые деловитые купцы с помощниками, нагруженными или товаром, или грудой берестяных грамот, уставшие кметы с большими корзинами, чванливые Пресветлые Братья, глядевшие на прохожих с лёгким раздражением.

В толпе было легко потеряться, и Белый взял Велгу за руку.

— Где Галка? – спросила громче обычного Велга, чтобы перекричать звонко вопящих мальчишек с лотками, торговавших прямо тут на дороге пирогами, писалами, гребешками и кучей других вещиц.

— А тебе какое дело? – покосился на неё Белый.

— Она же твоя сестра… Как девушка пойдёт одна по городу?

Он улыбнулся уголком губ:

— Галка не девушка… точнее, не такая девушка, как ты. Горожанки и кметки вполне себе ходят на торг одни.

— И не только на торг, – с хитрой, широкой, от уха до уха, улыбкой добавил Вадзим, наклонившись к Велге. Его чёрные глаза блестели пугающе, как угольки в догорающем костре. – Ещё на гулянье, на реку, на сеновал, в баню…

Невольно пряча лицо, Велга прижалась к Белому. Впереди мелькнул весёлый хвост Рыжей. Она всегда была где-то рядом, ловко ныряя в толпе, словно рыбка.

— Почему тебя зовут Белый? – вдруг спросила Велга.

— А что, тебе на ум пришло бы какое другое имя при виде меня? – хмыкнул он, косясь на неё серыми глазами.

— Просто Белый? И ничего больше?

Уголок его рта снова дёрнулся.

От Красных ворот к торговому берегу тянулись все, кто жил в округе, и все, кто приходил с запада. А там, на берегу Вышни, высаживались из ладей скренорцы, ратиславцы, троутосцы, а порой даже островитяне с далёкого востока – все-все, кто ходил по морю и по реке от южных земель Змеиных царей до каменистых островов за Северным проливом.

И Старгород рос, ширился. А товар расходился из города во все стороны: по рекам и по дорогам – к Совину, после него в Лойтурию, и в Снежный, и даже к Великому лесу, к чародеям, с которыми решались торговать только самые отчаянные.

Но только не этой весной.

На пристани кричали на скренорском. Велга говорила на нём бегло, она была дочерью северянки и собиралась стать женой северянина. А Белый прислушался, не разбирая всего. Впрочем, скренорцы, кажется, ругались распоследними словами, потому что даже Велге была непонятна половина сказанного.

— Они возмущаются, что их не пропускают на юг, – прислушавшись, сказала она остальным.