Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
И больше всего она любила торопливого хромого мужичка, торговавшего у рва. Пахло там, конечно, отвратно, зато товар у мужичка был разный и редкий. Отец не любил торговца, называл падальщиком, – может, оттого, что часто мужичок продавал подержанные товары, но даже просто рассматривать вещички на расстеленном синем покрывале было интересно. Он всегда притягивал внимание. И если кто случайно забредал на крайние ряды, подальше от шумной толпы, к вонючему рву, то не мог пропустить этого торговца. Вот и в этот раз вокруг собралась толпа. — Ай какая милая! – воскликнула девушка, глядя куда-то вниз перед собой. Народ хохотал, гоготал, и за спинами было ничего не разглядеть. Протиснуться ближе, чтобы разглядеть товары, никак не получалось, и Велга подпрыгивала, вытягивала шею изо всех сил, чтобы хоть что-нибудь увидеть. — Ай, сука! – вдруг воскликнул мужик. – Кусается. На, сука! Раздался тонкий визг. Толпа отпрянула прочь, Велга вместе со всеми попятилась и в просвете заметила рыжую вертлявую зверушку. Она прыгала, вырывалась, пищала пронзительно, жалобно, дико… — Ай, тупая сука! – кричал мужик. Он замахнулся. — Стой! – воскликнула Велга. Но он бросил на неё быстрый взгляд – взгляд, которого достойна кметка в невзрачном платке. И ударил. Мартышка завизжала пронзительно, так, что душа рвалась. — Будешь… сука… кусаться… — Не смей! – Велга топнула в отчаянии. – Не смей! Тебя высекут! Да как ты… Она задыхалась. Кто-то засмеялся над девкой, что смела приказывать мужчине. Она не Буривой, она не ненастоящая княжна. Не Велга вовсе. Вильха. Безродная. Никто. И её слово ничего не стоит. А Белку лупили, и только ловкость спасала её от прямых ударов. И мартышка визжала, уворачивалась, царапалась, кусалась, изо всех своих сил защищаясь. А мужик схватил тяжёлый подсвечник. И Велга, не помня себя, пронырнула под рукой у женщины, стоявшей впереди. И схватила занесённую для удара руку. — Нет! Белка прокусила мужику ладонь до крови, и тот уронил подсвечник. Не думая, Велга схватила подсвечник и ударила торговца по лицу. — Знай своё место! И тут же получила по голове. — Воровка! — Дрянь! Белка запрыгнула к ней на руки. Узнала. Велга бросилась в сторону, но её схватили за волосы, толкнули на землю. И снова ударили. Её бил не только торговец, а уже и другой мужик, и баба в кичке, и старуха в чёрном. — Воровка. Но Велга своё не отпускала. Она прижала Белку к груди, попыталась вырваться, но её окружили плотно, не пробиться. Визжала Рыжая, кусалась. А люди били и её. Отчаянно, бешено, ничуть не слабее, чем рыжую девку. — Отдай, сука, мартышку! — Не твоя! Она не твоя! Тебя высекут… Крики быстро сорвались на всхлипы. И ей бы отпустить глупую мартышку, сжавшуюся в комок у груди, ей бы бежать самой, но Велга зачем-то лежала под градом кулаков, зачем-то терпела. С её головы стащили платок, вцепились в волосы. И маленький беззащитный комочек прижимался к ней, прятался. Она одна могла его защитить. А себя не могла. Завыла Рыжая, захрипела. — Чья собака? — Бешеная псина! И сквозь гул и вой ясно раздался визг Рыжей. Велга дёрнулась, попыталась вскочить, побежать к ней, а её снова втоптали в землю. — Что здесь творится?! Возмущённый крик потонул в визге и воплях. — Сука! — Воровка! — Дрянь! |