Книга Закат 1, страница 20 – Василий Лазарев

На полу лежал напарник того заводилы. В шинели с автоматом, лежавшим рядом, но без магазина. Возле правой руки валялся пистолет без патронов. Кто-то зарядил его одним патроном, а может он сам. Его лицо было полностью покрыто язвами. Вместо глаз белые бельма, рот открыт в немом крике, пальцы рук скрючены и оставленные следы от ногтей на деревянном полу. Это уже даже не лучевая болезнь, подумал Мамонт. И вообще там, где они прошли не так уже грязно. Они же с Наташей живы. Происходило что-то странное. Взять ту же Ирину, она всё время была вместе с ними, но умерла в страшных муках как будто схватила тысячу рентген. А им хоть бы хны. Вот и здесь, один, тот самый Дмитрий ушёл невредимым, а его напарник застрелился, не вынеся боли.

— Кто это? — тихо спросила Наташа.

— Один из часовых у дрезины. Он застрелился. Похоже, что сам. Мы здесь отдохнём пару часов и пойдём дальше пока не замело полностью. Иначе рядом ляжем.

— Не пугай, я уже не реагирую на это. Я за один день слетела с Олимпа и оказалась в Аду. Всё правильно, Ад должен быть ледяным. Серёжа, мне холодно, мне ужасно холодно.

— Раздеваться пока нельзя, да и нечего нам переодеть. Придётся терпеть, — ответил Мамонт, ковыряясь в рюкзаке. — Сейчас чаю горячего сделаю.

— Индийского? — вспомнила предложение Громова Наташа.

— Подмосковного из опилок. Это они откуда-то нашли индийский. У нас обычный, просто «чай». Главное в этом чае кипяток!

— У меня в машине коньяк остался. Знала бы с собой захватила.

— У меня есть спирт, будешь?

— Ни разу не пила. Сильно по мозгам даёт?

— Нет, он выветривается быстрее, но согреться им можно. Также можно обжечь слизистую, но главное не дышать и сразу глотать. И долго на воздухе не держать, а то он на вкус совсем противный становится.

— Умеешь успокоить, наливай, — махнула рукой в трёхпалой перчатке Наташа. Мамонт налил в кружку на два пальца и передал девушке.

— Быстро пей залпом и не дыши, — тем временем он отрезал тонкий кусочек хлеба, чеснок нарезал дольками, а сверху положил два кусочка солёного сала почти без мяса. Другого на складе не было. Наташа опрокинула кружку вполне профессионально и затаила дыхание выпучив глаза. Чуть погодя Мамонт сунул её в руку закуску. Крепкие белые зубки сразу же впились в сало с превеликим удовольствием. Наташа на этот раз не привередничала.

— Уф! Вот это да! Эта штука посильнее Фауста будет! — улыбнулась она.

— А теперь чайком сверху, — она взяла дымящуюся кружку с плавающими опилками на первый взгляд. Они хотя бы давали цвет, успокоила себя Наташа.

— Серёга, зачем ты со мной нянчишься? — спросила она его открыто посмотрев в глаза. — Ты что-то хочешь от меня?

— Со спирта на откровенность потянуло? Вряд ли ты поймёшь. Я служил офицером в погранвойсках на Амуре два года, затем сразу в Комитет пригласили. Здесь три года. Перед глазами за пять лет только всё зелёное. Форма, устав, отдание чести, ругань начальства. Честно говоря, мне всё так надоело, что я уже подумывал увольняться на гражданку. Не хочу стать таким же истуканом как Гнездилов. Видела его глаза? Они не живые. Все они такие и Громов такой же. С той стороны океана такие же отморозки, в итоге они всё же добрались до пульта и той самой пресловутой красной кнопки. И тут появляешься ты. Ты там как пятно красное для всех них была. В этом зелёном подземном царстве. После того что случилось, мне просто захотелось спасти хоть что-то человеческое. Не серо-зелёное, во что нас превратили коммунисты. У тебя хватило наглости заявиться в логово и выжечь нам глаза. Своим видом ты показала, что мир не однобок и обладает другими красками. В нём можно жить по-другому. Носить жёлтое, красное, да какое хочешь. Ты, как цветок в нашем безумном сером поле, я обязан был тебя спасти. А там как получится.