Книга И пришел Лесник! 3, страница 2 – Василий Лазарев

— Боже мой, пол дня трясёмся, а отъехали всего ничего. Жень? — она вопросительно уставилась на меня.

— Скорость колонны высчитывается по самому медленному участнику. Хочешь сам тащить пожитки торговцев?

— Не очень-то. Чего они там понабрали, жлобы? — она воздела глаза в небо как страдалица.

— Морепродукты, — ответил Бес. — Щупальца осьминогов. Очень ценятся, из них в Вавилоне делают мази, да и в Центре тоже. Реально помогает от порезов, ядовитых шипов и прочей гадости. Мидии, омары на льду. Много чего ещё.

— Зачем? В Вавилоне же есть море, причём то же самое, — удивилась Наташа.

— Есть, а мидий нет. У нас там течение тёплое. То есть у них теперь. И омары! Ты, их видела вообще? Они с руку взрослого человека будут, — Бес посмотрел на свою правую, почти отросшую. — Учти ещё вес льда.

— Он не тает? — поинтересовалась Наташа.

— С грузом постоянно едет человек с даром заморозки. Не такой, как у тебя, их называют холодильниками. Дар чрезвычайно полезный в наших условиях.

— Просто рефрижераторы нельзя было взять? — хмыкнул Гном с места водителя.

— У кого-то есть, а кому дешевле нанять холодильник, — философски ответил Бес.

— И сколько стоит омар? — спросил папаша Кац. — У нас на стабе рыбы вообще не было. Единственные кто напоминал рыбу, так это атомиты.

— Отдают в ресторан по одной горошине, а когда приготовят, то блюдо будет стоить уже две. Но им можно шестерых накормить вполне, — вспомнил Бес.

— Дороговато, — покачал головой знахарь. — Хотя попробовать стоит.

— Так, а чего в Острове не попробовал?

— А когда? Всё бегом, бегом. То скреббер, то база. Вот приеду в Вавилон, целую неделю ничего делать не буду, только наслаждаться жизнью, — мечтательно закатил глаза папаша Кац.

— А я не могу расслабиться… как закрою глаза, так атомиты кровавые мерещатся, — сморозил я.

— Это ты, батенька, излишне впечатлительный, потому что. Надо с тобой сеанс провести.

— Изя, тебе вообще надо свою клинику в Вавилоне открыть, — посоветовала Наташа. — Ты же крутой.

— Да, беленькая хорошо пошла, — погладил себя по животу знахарь.

— Так мы, что же, всё? Доберёмся до Вавилона, и в рассыпную? — озабоченно спросил Гном.

— Я ща расплачусь над тобой, карлик! — заржала Лиана и тоненьким голоском продолжила. — А когда, мы теперь встретимся вновь? Двадцать лет спустя! А может десять? Может и десять! — Процитировала она «Трёх мушкетёров».

— Дождёшься сейчас, вообще никогда не доедем до твоей помойки, — обозлился Гном. — Я серьёзно, Лесник?

— Никто никуда не разбегается. Старец бредит похоже, ты папаша, будешь мне до самой смерти белую отрабатывать, — на это раз заржал уже я. — Мы там через скреббера все в говне пробирались, а он, видишь ли, клинику откроет.

— Злой ты, Лесник. И пусть атомиты и дальше тебе мерещатся! — захлопнулся знахарь, лишившись радужных грёз.

— А килдинги? — встрепенулась Лиана. — Знаете, что он с ними сделал? Он взорвал две тонны тротила, когда они собрались на вечеринку. Прямо перед самым их носом!

— Нисколько не сомневалась в Леснике, — засмеялась Наташа. — Тяжёлый характер.

— Очень на вас похоже, молодой человек. Вы жестоки! — проскрипел Кац. Гном только усмехнулся. Бес загадочно улыбнулся.

— Тихо! — я не снимал гарнитуру рации на всём протяжении похода и слушал периодические доклады дозорных. — Чертаново горит!