Книга И пришел Лесник! 14, страница 20 – Василий Лазарев

— Что же ты, Вика так долго идёшь? Я всё жду и жду, а тебя всё нет. Повеселимся?

— Посредника взяли?

— Успел покончить с собой. Наколок муровских на нём не обнаружили. Он у нас пять лет как появился из них последние два года был личным порученцем Терентия, — ответил Бацилла. — Высоко забрался. Второй застрелен при задержании, не смогли взять живым.

— Так они могли черпать информацию почти с самого верха. Да здесь у вас одно большое сито. Как вы предлагаете ловить шпионов, если течёт с самого верха? — я схватился за голову в буквальном смысле слова.

— Я знаю, — подал голос папаша Кац комфортно проведя время во «дворце» играя в преферанс с Терентием, его женой и Утюгом. Последний, кстати, играл лучше всех, что удивительно. — Пару суток работы и пять литров вашего прекрасного самогона. На чём настаиваете?

— На тараканах, — не задумываясь ответил Бацилла.

— Изумительный эффект, кто придумал?

— Я и придумал. Рецепт ещё из прошлой жизни. Ловил в морге тараканов и настаивал на них брагу.

— Колись, сморчок. Чего задумал? — Немезида ткнула его локтем под рёбра.

— Всё ближайшее окружение проверить на блоки. Скорее всего у всех диверсантов они, есть судя по тому, как бодро они с собой кончают. Но сперва надо пощупать твою дамочку, очень руки чешутся, — знахарь несколько раз сжал руки в кулаки.

— Тебе меня мало, тараканчик? — Немезида прижала знахаря к себе. Уж не переборщил ли Изя своим внушением?

— Не в том смысле, дорогая. Как знахарю, — я улыбнулся, вспомнив знахаря в Бетонном, которая меня слегка изнасиловала.

— Пошли. Она в подвале в этом же здании. Ждёт допроса.

— И пыток? — спросила Немезида.

— Если её программировали на шпионаж и диверсии, то ей ваши пытки до жопы, — уточнил папаша Кац. — Её можно сразу разрезать пополам и она ничего не скажет. Блокируются нервные центры.

— Как у меня? — спросила Немезида.

— Примерно, но тебе их блокировали из-за того, что делали из тебя киборга. Затем вернули назад, когда сталинид восстановил нервные окончания. У нашей диверсантки они по умолчанию работают, но если происходит какой-нибудь кипеж вроде такого, что вы задумали с ней сделать, то боль выключается. Можете ей все зубы напильником сточить, не поможет.

— Эх, жалко с нами Наташи нет, — пожалел я.

— Всё равно не помогло бы. Она абсолютно не чувствует боль! — разозлился папаша Кац. — Неужели не понятно, талдычу вам одно и тоже.

— Тогда как? — спросил Бацилла. — Как нам её разговорить?

— Посмотрим, что с ней сделали. Тогда станет понятно.

Мы спустились на минус третий этаж и прошли длинным гулким коридором почти до конца. Он был хорошо освещён и через каждые десять метров находился стул, рядом с которым стоял вооружённый человек или сидел на нём. Итого шесть человек. Наверняка где-то в комнатах есть ещё люди. Мы зашли в полутёмное помещение со стеклом во всю стену. В комнате уже сидел Терентий и Утюг. Как я понял в задачу Утюга входила и контрразведка на фронте, а если учесть, что Столица была одним большим фронтом, то и здесь тоже. За поляризованным стеклом сидела Вика. Её примотали к стулу с подлокотниками. Накрепко зафиксировав руки и ноги. Она была в одних трусах, которые наверняка уже трижды проверили на наличие взрывчатки. Да что там трусы, саму Вику вывернули наизнанку. Следов насилия, синяков и ссадин я не увидел, но её остекленевшие глаза говорили о внешнем воздействии.