Книга И пришел Лесник! 22, страница 81 – Василий Лазарев

Изя худел на глазах. Его черты лица заострились, щёки впали. Его и без того не богатырское тело резко сгорбилось, редкие волосы встали дыбом. Глазные яблоки провалились глубоко внутрь черепа, но сердце Сони он не отпустил. Знахарь переливал свою плоть в Соню. Сердце девушки же наоборот начало увеличиваться, набирая откусанную людоедом массу. На мой не профессиональный взгляд, оно стало даже больше обычного. Изя, не открывая глаз вложил его в грудину и слегка нажал. Из разорванных артерий сердца брызнула синяя субстанция, и края сосудов сами потянулись друг к другу, срастаясь разрезанными участками. Долгую минуту происходила адаптация органа с телом, но после того, как оно надёжно закрепилось на своём законном месте, Изя нажал на него ещё раз. И оно начало сокращаться! Ритмично и уверенно.

Я обратил внимание на Маргариту, она, как и Изя похудела и осунулась. Они оби отдали часть себя Соне, которая даже не была частью нашей команды, хотя нет, теперь уже была. Бэрримор сидел рядом на полу обхватив трезубец, по его лицу непрерывным ручьём текли слёзы. Остальные, открыв рот следили за действиями знахаря. Такой класс даже в Улье могли продемонстрировать единицы, а уж здесь, в Ядре… Папаша Кац сомкнул края раны и практически лёг всем телом на Соню по-прежнему не открывая глаз. Марго достала из кармана артефакт «врач» и закрепила его на запястье Сони накрепко примотав кристалл бинтом. Изя Кац наконец-то отлепился в буквальном смысле от Сони. Мы все увидели длинный бордовый рубец идущей от шеи вниз почти до самого пупка. Знахарь сел рядом на полу и открыл глаза.

— Получилось, — прошептал он. — Не думал, что смогу.

— Изя, ты у нас уникум! — Марго обняла исхудавшего профессора и поцеловала.

— Холодно! — первое, что сказала Соня, открыв глаза. Не удивительно, голой лежать на каменном полу. Бэрримор откинув трезубец бросился укрывать свою любимую.

— Всё позади, — он гладил её по волосам. — Ты жива! Ой! Изя, смотри! У неё глаза как у Марго, жёлтые!

— Не жёлтые, а золотые! — с восхищением произнесла Ирка.

— Перевяжи… — Чупа-Чупс ползал под ногами экзоскелета Лианы и просил остановить ему кровь, хлещущую из обрубка руки. Лиане было совершенно не интересны его страдания, она следила за папашей Кацем и за тем, как он совершал чудо возвращая сердце Соне.

— Засохни чудила, сдохнуть для тебя самый хороший вариант. Хотя ты прав, слишком легко для тебя будет, — она выстрелила одиночным плазменным разрядом в каменную стену. Единственная плазменная капсула врезалась в камень мгновенно развалив его на несколько частей и расплавила крошку в месте попадания. Огненные брызги с шипением полетели во все стороны. Но они не задели Чупу, тогда Лиана грубо схватила его за локоть и ткнула обрубком руки в расплавленный камень. Дым, гарь, дикий рёв всё смешалось в едином порыве и закончилось хорошей зуботычиной, лишившей Чупу передних резцов. Туннель окутался запахом жареной плоти, и Лиана поморщилась, продолжив наблюдать за знахарем. Чупа-Чупс весь в слезах ползал по каменному полу и с ужасом смотрел на свою обугленную руку, но кровь Лиана ему всё же остановила.

Чуть дальше по коридору Шкура избивала Туранчокса. Сильно с вдохновением. Руками, ногами, опять руками. Карлик летал от одной стены к другой как мячик, бился башкой о стены, мычал и мазал стены соплями и слезами. Шкура вошла в раж и разве что не наносила финальный удар выбивая пыль из Туранчокса. И лишь только после того, как карлик отключился, она сделала передышку. В комнате раздался вздох облегчения и радостные крики. Чуть погодя Ирка бережно вынесла на манипуляторах экзоскелета Соню, закутанную в куртку Бэрримора. Лиана улыбнулась и схватила за шиворот Чупу, он болтался у неё в манипуляторе как Пьеро на гвозде в театре у Карабаса-Барабаса и потащила его по туннелю на выход.