Книга И пришёл Лесник! 29, страница 11 – Василий Лазарев

— Что ты хотел сделать? Ущипнуть меня? Изя, ты же без дара! У тебя Альцгеймер что ли? — я слышу свой слабый шепот.

— Ёпта! Шлемазлы! Как я мог забыть. Тогда зря надрывался, — вздохнул папаша Кац. — Ты знаешь, я чувствую себя сейчас как тогда у Атомитов. Всё жду, когда нас поведут варить на ужин. Я, кстати, тогда узнал, что человека надо варить полдня, чтобы он стал мягким.

— Полезная информация, — кивнул я и повернулся к экрану. — Они видели, как я ковырнулся?

— Да, и сейчас смотрят. Ты сам, что? Не видишь? — испуганно спросил он.

— Нет, троится всё перед глазами. Что со мной произошло? — простонал я неудачно повернувшись.

— У тебя сердце остановилось, как только ты увидел их. Сидел и упал на пол. Тут же сирена сработала и к тебе сразу из коридора подбежал ликвидатор. Он начал качать тебе грудную клетку, рассчитывал завести сердце, но через минуту вскрыл грудину. У него из правого манипулятора появился крохотный огонёк, робот провёл разок и всё. Затем прямой массаж сердце и вот ты здесь, — папаша Кац склонив голову посмотрел на меня с сочувствием. Так смотрят на зверушек в зоопарке.

— Я умру, Изя. Не выдержу смерть обеих… моих…

— Чёрт, — насупился знахарь. — Я сам не знаю, как пережить такое. Поспи хотя бы немного.

После его слов я опять отрубился, на этот раз просто уснул. Я помню, как возникает боль от ножа, вошедшего тебе в брюхо по самую рукоять. Помню, как толкает и отбрасывает пуля и что происходит позже. Но вот как останавливается сердце я узнал впервые. Чудо, что ликвидатор смог вернуть меня назад. Сам же он, конечно, не придал этому значения. Главное, что у пациента появился пульс, дальше можно идти по своим ликвидаторским делам. Ликвиднуть кого-нибудь. Умирать не страшно, вот чего мне не хватало всегда. При сложностях моей работы так близко с ней я познакомился впервые. Теперь я знаю. Расставаться сложно, болезненно, особенно когда вас убивают на соседних столах. Но потом легко и ничего уже не страшно. Что же, Дональд, ты оказался незаурядным аниматором. Надеюсь, продемонстрировать тебе своё искусство позже. Поздравляю, ты один из немногих, кто смог разозлить меня всерьёз и надолго.

Проснулся я от яркого света в камере. Пахло каким-то клейстером, переваренным кем-то по второму разу. Открыв правый глаз, я увидел мелкую металлическую чашку на полу. Зеленоватая жижа и пластиковая ложка, воткнутая в центр этой вонючей массы. И как вишенка на торте пару ростков зелёного лука украшали по бокам это подозрительное варево.

— Каша, Лесник! — обрадованно показал на тарелку папаша Кац. — Присоединяйся.

— Чего-то есть не хочется, — спазм перехватил моё горло при виде «деликатеса».

— Точно? — папаша Кац запихивал за обе щёки. — Она выглядит неважно, но на вкус съедобна.

— Не буду я это есть. Лучше помру с голоду, — я отвернулся не в силах смотреть на это блюдо.

— Ты совсем расклеился, Жень. Смотри как девки уплетают. Мы когда ели в последний раз? Точно не будешь?

— Нет. Бери мою дозу, — я отмахнулся от него как от назойливой мухи.

— Порцию, Жень. Доза в других книжках. Зачем умирать голодным, если можно умереть на полный желудок, — проскрипел папаша Кац. — А я ведь предупреждал!

— О чём? — голос мой ещё был слаб от перенесённого.

— Обо всём. Вот на хера нам надо было из Центра уезжать? Захотелось мир посмотреть? Насмотрелись? — нравоучительно начал папаша Кац свою песню.