Книга Вперед в СССР! Том 2, страница 40 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

Пролез внутрь.

Десять шагов — и направо, в следующую дверь.

И снова шар, только оранжевый. Посреди безликой комнаты с отсутствующей мебелью. Никаких окон и видимых источников освещения, кроме самого шара.

Не теряя времени, я направился в центр комнаты и бросил себя в поток чужих воспоминаний.

Экран наподобие голографического. Бесплотный, сотканный из светящихся нитей. Голограмма развернулась посреди большого зала, в котором выстроились воины. Худые и высокие некроды в белых доспехах образовали две шеренги, а мой эмиссар движется по импровизированному проходу к развёрнутой голограмме. Там, обрастая деталями, сформировался менгир. Тот самый, что находится неподалёку от нас. Или другой, но похожий.

Картинка перестала двигаться.

И тут я вылетел из потока, причём это случилось быстро.

— Чу, всё нормально?

Я всё ещё поддерживал лабиринт Нитью Ариадны, но чувствовал неладное. Сгусток мрака на пределе видимости разбух и начал перекраивать схему под себя.

— Что он делает?

Восприятие в подсознании другого существа — вещь относительная. С одной стороны, анимансер выстраивает некую реальность, визуализирует то, что в принципе непостижимо. С другой — может напрячься и рассмотреть далёкую цель, если захочет. Потому что НИЧЕГО НЕТ. Ни дома, ни комнат этих, ни уровней лабиринта. А мой противник — своеобразная точка притяжения, где тоже концентрируются энергетические потоки.

И вот сейчас происходила полная дичь.

Тварь резко усилилась, распрямила несколько коридоров, добавила лестницу… и устремилась к периметру ловушки.

— Он же не уйдёт? — тихо произнёс я.

— Дурак, ты не видишь, что наши барьеры падают⁈

Фамильяр наконец-то снизошёл до ответа.

Нить Ариадны перестала работать.

Я ещё не понял, почему. Но у меня оставались считанные мгновения до того, как эмиссар ускользнёт из ловушки. Понимая, что хороших вариантов нет, я одним махом стёр лабиринт, отказавшись от Нити. Перебросил энергию на поддержание периметра особняка, но было уже поздно. Сгусток тьмы не стал играть со мной в кошки-мышки, а просто выскользнул наружу, воспользовавшись брешью в обороне.

Гадство!

* * *

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь.

Так иногда бывает после тяжёлой битвы.

Постепенно детали вмонтировались в мозг. Низкий потолок вездехода, запылённые окошки, откидная полка, на которую меня уложили.

Из подпространства я выбрался не сразу. Какое-то время потратил на эксперименты с домом, олицетворявшим сознание эмиссара, и вскоре научился его стабилизировать. Особняк больше не напоминал сумасшедший конструктор, его можно было заморозить в неких архитектурных границах.

Странно звучит — стабилизация чужого подсознания.

И это при том, что хозяин куда-то свалил.

На самом деле тот готический особняк — всего лишь проекция, к которой вынужденно привязан эмиссар. Вынужденно, потому что не может разорвать связь с миром духов и собственным астральным отображением. Если разорвёт — получит деструкцию разума и слетит с катушек. У каждого из нас есть нечто подобное. Наш мозг, тело и всё остальное — лишь верхушка айсберга. При иных раскладах анимансеры ничего бы не стоили.

И да, я учитываю тот факт, что кто-то может добраться и до меня. К счастью, я упрятал свою проекцию очень глубоко и время от времени «переезжаю», чтобы сбить со следа потенциальных охотников. Хранилище с недоступными техниками — лишь малая часть того, что у меня есть.