Книга Вперёд в СССР! Том 4, страница 3 – Виктор Глебов, Ян Бадевский

— Одно есть, — признал Шувалов. — Конфигурация ментальной сети.

— Ага. Чёрные узлы?

— Они самые, — Арсений снова забрал у меня планшет, пробежал по нему пальцами и протянул обратно: — Смотри. С этого мы начинали.

Я увидел знакомую кольцеобразную структуру.

— А этим закончим, — неспящий ткнул пальцем в центр экрана.

Модель ожила.

Кольцо уплотнилось, протянулись новые каналы, выросли новые узлы. Много узлов, прямо дофига. После этого всё начало чернеть. Каналы и узлы меняли цвет прямо на глазах. За считанные секунды кольцо побледнело, посерело и налилось тьмой. Не осталось ни одной светлой точки.

— Серьёзно⁈ — вырвалось у меня.

— Организм, полностью приспособленный к потреблению некротической энергии, — с гордостью провозгласил Шувалов. — При этом конфигурация сохранена.

— Значит, он останется портальщиком, — догадался я.

— Верно, — кивнул Арсений. — Портальщиком-некродом.

Увиденное требовало детального переосмысления.

Но я не мог не задать ещё один вопрос:

— С людьми происходит то же самое?

— Недостаточно данных, — отрезал Шувалов. — Достань мне неразложившегося эмиссара-человека, и мы получим ответ. Пока же… это разные организмы. Обобщать некорректно.

— Понял.

Распрощавшись с экзобиологом, я поднялся в свой кабинет.

Пока ехал в лифте, размышлял над полученными сведениями.

Вторжение готовилось основательно. Эмиссары опережали нас во всём — и в понимании менгиров, и в знании особенностей ментальных сетей, и в стратегических выкладках. У врага есть чётко проработанный поэтапный план. Есть опробованные схемы. Наша мир — далеко не первая вселенная, в которую они запустили свои загребущие лапы. Это следовало учитывать. Мы же воюем вслепую, не до конца осознавая, с чем столкнулись, и как этому противостоять.

Эмиссары полностью контролируют биологические процессы в захваченных организмах. Эволюционируют в полноценных некродов, но при этом выглядят… как мы. То есть, собираются выглядеть.

Я напомнил себе, что с особью на финальной стадии развития мы ещё не сталкивались.

А значит, есть надежда, что процесс трансформации развивается медленно.

* * *

Глядя на четырёхгранную башню менгира, я вспомнил тот день, когда впервые попал в закрытый город. Тогда мы сидели в кабине вертолёта с Козловым, а сейчас — с моим отцом. В остальном же…

Меня накрыло эффектом дежавю.

За время моего отсутствия обелиск почти не изменился. Разве что голубые воронки очертились более рельефно и стали сиять ярче, да слегка усложнился орнамент. Знатоки уверяют, что этот орнамент преобразуется ежедневно. Выдвигались даже гипотезы о том, что перед нами — своеобразный визуальный язык общения.

— Ты ведь здесь уже был, — раздался в шлемофоне голос отца. — Недавно.

— По заданию, — ответил я.

— Пробовал контактировать с менгиром?

— Нет. Хватило контакта с эмиссаром.

Машина, разрубая винтами воздух, летела над крышами домов. Насколько я мог судить — не в сторону института. Город погрузился в осеннее настроение — листья в скверах желтели и опадали, ветер гонял их по тротуарам. Последнего я, конечно, видеть не мог из-за высоты, но фантазия у меня хорошая.

Я вспомнил название города: М13. Даже не какой-нибудь Ленинск или Октябрьск. Буква и число. Утилитарность, граничащая с пренебрежением… если не знать, насколько важны такие города для правительства. И да, «М» — это «менгир».