Книга Школа смерти, страница 70 – Ян Бадевский

— Ты нравишься Вейл, — вдруг выдала Окси, — но сестренка тебя боится.

— Почему?

— Говорит, ты творишь страшные вещи. Даже по меркам аристо. А ведь ты простолюдин. И еще твое стремительное восхождение в ордене. Все знают, что у тебя татуировка ритуалиста.

— Я могу обладать талантом. Разве нет?

— Не в первом поколении.

— Ну… всякое случается. Я даже не знаю, что сказать в свое оправдание.

— Мне без разницы, — Окси склонила голову набок и лукаво мне подмигнула. — Я эмпат и чувствую многие вещи. Ты не причинишь нам вреда.

— Глупо бояться мещанина.

— Говорю же, ты — нечто.

Мы потрепались еще минут двадцать, я допил сок и заказал имбирную бурду, которую бармен с превеликим удовольствием для меня смастерил. Вот только отведать из кубка мне было не суждено. К бармену подлетела девушка в фирменном черном переднике баристы, передала клочок бумаги, кивком указала на меня и что-то прошептала. Бармен, кивнув, приблизился к нам.

— Тебе передали записку, бро.

Началось.

Я развернул лист в клеточку, выдранный из блокнота. Молча прочитал, сжал в кулаке и организовал немного пламени. Сквозь пальцы на барную стойку просыпался пепел.

— Мне надо идти.

Взгляд Окси стал серьезным.

— Уверен, что помощь не нужна?

— Ты ничем не поможешь. Посиди с сестрой. Держитесь на виду у всех, не расходитесь по темным углам. Если через полтора часа я не вернусь… то не вернусь.

Растворяюсь в толпе.

Записку написал Маркус. В ней сообщалось, что мне брошен вызов, и принять его можно, спустившись на нижний уровень «Контакта». Туда, где располагается арена.

Слишком просто.

Почему Вагнер думает, что я приму вызов? Я ведь могу избежать дуэли. Имею полное право, между прочим. Я простолюдин, вопросы дворянской чести меня не касаются.

Не важно.

Думает.

Следовательно, понимает меня лучше, чем следовало бы от него ожидать. Или знает вещи, о которых не должен знать.

Интуиция сигнализирует об опасности. Такое случается со мной крайне редко. Я умею чувствовать расставленные ловушки, но сейчас…

Всё туманно.

Спиральная лестница выводит меня в вестибюль. Яркий свет режет глаза. Иду к одному из дальних лифтов, у которого дежурит охранник в строгом костюме-тройке и темных очках.

— Мне нужно вниз.

Сканирующий взгляд.

— Паспорт, пожалуйста.

— Мне нет восемнадцати.

— Вход закрыт.

— Илья Невзоров. Поединок на арене. Проверьте по базе.

Интересная логика. Пить вино и коньяк мне нельзя, а убивать и умирать — пожалуйста, сколько угодно. Амбал подходил к окошку терминала, вмонтированного в стену, выводит на экран какие-то списки, затем достает мобильник и звонит начальству. Кивает, убирает трубку.

— Доступ разрешен. Прошу.

Створки лифта разъезжаются.

— Кабина доставит вас на нижний уровень, — пояснил охранник. — Вы не сможете выйти на втором — кнопочное управление заблокировано. Удачи на арене.

Вхожу внутрь.

Двери смыкаются.

Мелодичный звоночек.

Я вижу кнопки и собственное отражение в зеркале. Лицо мальчика, глаза убийцы. Я безоружен, но моя слабость обманчива. Шипы отрастут в нужный момент.

Лифт останавливается.

Выхожу в замкнутое пространство, обставленное диваном и двумя креслами. На стенах — изображения гладиаторов, сражающихся в Колизее.

Дорогу преграждают охранники.

— Илья Невзоров?

— К вашим услугам, господа.